А свадьба к тому времени стала делом решенным, Ольга тоже хотела делать карьеру в науке, деду требовались все большие деньги на лекарства. Родители Ольги не были состоятельными людьми, к тому же у меня с ними не складывались отношения. Мы все прекрасно понимали, что наследство может растаять быстрее, чем научные труды начнут приносить доход. Я, конечно, мог бы начать обивать пороги, выклянчивать гранты и вспомоществования. Но это тоже был ненадежный путь: я не был таким уж безусловным авторитетом для преподавателей, не успевшим раскрыться гением, которому только надо дать время. Кафедра сочувствовала мне, молодое дарование были готовы поддержать немного повышенной стипендией, но ее было мало.
Все это вылилось в мой вынужденный переход на чисто практическую работу. Меня там ждали. Я выставил свое резюме и краткий обзор дипломной работы в сеть и через несколько дней смог выбирать самое щедрое из четырех предложений. Единственное, что оказалось возможным сделать, — не окончательно порывать с университетом. У меня остался на кафедре какой-то непонятный статус с чудным названием, фактически мандат на птичьи права. Так моя жизнь успокоилась в обывательской гавани.
Следующие несколько лет — это время спокойных радостей и тихих печалей. К Новому году мы с Олей узаконили наши отношения. Свадьба была скромной, без лишних гостей, норовящих выпить на халяву и действующих вам на нервы. Маленькое семейное торжество, после которого мы стали жить в дедовом коттедже. Несколько месяцев мы наслаждались каждой секундой бытия и понемногу обрастали барахлом. Это было время почти абсолютного покоя моей души — казалось, большего счастья просто не может существовать. И для этого не нужно было что-то делать, куда-то идти, а достаточно просто жить. И оно ведь не кончилось, это счастье, оно продолжалось без конца, оно во мне даже сейчас, просто под гнетом времени источилось, стало незаметным. Но стоит напрячь память, и этот блаженный покой возвращается в мой разум.
Через год от старого своего недуга умер дед. Он не боялся смерти, расставался с жизнью легко. Тот наш разговор в клинике был последним, и он понимал это лучше меня, потому отмахнулся от моих неуклюжих слов утешения и, приподнявшись с подушек, зашептал:
— Я сделал все, что хотел, Павел. Дряхлость не дает мне заниматься новыми делами, а значит, жить мне уже в тягость. Поверь, цепляться за собственный пульс, чтобы валяться под капельницами и наполнять судно, — это неинтересно. — Его ставшие такими тонкими руки сжимали край одеяла, а глаза спокойно улыбались.
Могилы нашей семьи разбросаны по половине секции кладбища, и деду выпало место в самом углу, под елями.
Карьера моя развивалась довольно успешно. Работа была интересная, самая что ни на есть по специальности. Я занимался в основном проектированием и поневоле держался в курсе всех ученых выдумок. Это был, конечно, не университет, но ученую форму, остроту инженерного чутья, поддерживать удавалось. Я просто работал, решал головоломки, отвечал на вопросы. К моему немалому удивлению, начальство меня ценило. Деньги, хоть и не очень большие, не заставляли себя ждать.
Ученая карьера Ольги тоже шла вперед, хотя был и перерыв: через два года у меня родился сын Василий. Не знаю почему, но я тогда совершенно не нервничал, у роддома не дежурил и ногтей не обгрызал. И только когда взял его на руки, в душе что-то стронулось, и я понял, что никогда не буду прежним. Трудно передать это ощущение от маленького свертка в твоих руках, из глубины которого смотрят доверчиво-удивленные глаза. И крошечное существо, пока такое маленькое и беспомощное, — твое продолжение в этом мире, это твой ответ времени. В тот момент ты любишь его больше всех на свете, его ты будешь защищать, оберегать и воспитывать всеми силами.
Увы, поэзия любви не продолжается вечно, и хотя прогресс избавил родителей от возни с мокрыми пеленками, проза жизни не дает о себе забыть. Старый коттедж еще за несколько месяцев до прибавления в семействе наполнился погремушками, сосками и литературой по уходу за детьми. Но сейчас к этому добавились требовательные крики, ночная беготня и постоянное напряжение слуха. Возвращался я отныне к самому настоящему семейному очагу. А очаг надо снабжать и благоустраивать.
