Я затеял быстрый, но эффективный ремонт, который умудрился закончить в три недели, потратив на это серьезную часть накопившихся сбережений. Ольга гостила у своих родителей и медленно старалась приучить их к мысли, что именно им придется играть роль нянечек и воспитателей (появившимся электронным нянькам она не доверяла), а те ворчали, как все дедушки и бабушки. У коттеджа появился второй этаж, а первый оказался заново обставленным и напичканным всевозможной электроникой. Я перекопал весь участок, снес сараи, купил и высадил новый сад в стиле английского парка (продавец клялся — деревья вырастут до установленного размера лет через семь). Разумеется, с лопатами, мастерками, отвертками и рубанками возилась бригада строителей и три полуавтомата, но за ними нужен такой присмотр, что я с трудом урывал время для сна. Финальным штрихом по наведению лоска и обустройству стала покупка в качестве талисмана черного котенка с шикарными зелеными глазами.
Так, наверное, могло продолжаться целую вечность, до смерти, но только мое увлечение теоретической политикой, экономикой и передовой наукой не оставляло меня. Я упорно хотел понимать в окружающем чуть больше, чем остальные люди, просто до поры это почти никак не проявлялось.
Память сохранила один из последних моментов радости, торжества и гордости тогдашнего меня. Это был маленький и весьма пристойный сабантуй, устроенный фирмой для сотрудников в честь очередного своего некруглого юбилея. Народ приходил с семьями, без особых церемоний рассаживался за столиками, заполнявшими приемный зал, и тихо истреблял провизию. На маленькой сцене дежурный конферансье толкал очередную речевку, все бодро кивали, дружно поднимали бокалы, а потом продолжали травить анекдоты. Так прошло часа полтора, и начались танцы.
И когда мы с Олей, немного покачиваясь в такт мелодии вальса, плыли среди других пар, я вдыхал запах ее волос и смотрел ей в глаза, мне вдруг стало понятно, что из таких моментов и состоит счастье. Вот она и вот я, мы живем в эту секунду, в этот миг, а следующий уже будет другим. Но и его мы хотели прожить так же жадно и так же счастливо, как и нынешний.
Шел 2016 год.
Иногда при добывании секретов взлом, кража, ограбление, даже шантаж практически бессильны. По правде сказать, чем дальше, тем бессильней и роль их незначительней. Знания все меньше удается лишить свойств товара, это сделать все трудней. Потому основные усилия сосредоточиваются не на краже, а на торговле. Не похитить, меньше заплатить — вот задача. Это и безопасней, и не так хлопотно. Не вызывает чрезмерного напряжения нервов.
В исландском офисе ОРКСО шли очередные многосерийные переговоры. Одна сторона, какой-то институт из Зеленограда, желала купить у другой стороны, безвестной флоридской компании, дополнения к технологии тонкого анализа нейронов. Не самая важная и не самая большая сделка, таких на мировом рынке заключается сотни три в год. Но зеленоградский институт славился своей прижимистостью и активно предлагал бартерный обмен. Незначительное усовершенствование второстепенных операций с генетическим материалом и должно было послужить в нем разменной монетой. Дескать, зачем возиться с деньгами, махнемся? Только для чего это флоридской компании? Усовершенствование незначительное, эффект умеренный, выгода посредственная. Но интерес какой-то возник, были споры. На этой неуверенности переговоры и держались.
Такое положение могло сохраняться несколько месяцев, до момента исчезновения самой проблемы, когда каждая из сторон получит желаемые технологии из других источников. Но если флоридской компании возможная сделка не казалась такой уж важной, то зеленоградскому институту она открывала ряд интересных направлений. Желания одних людей не вязались с интересами других.
Жаждущие заполучить товар подешевле начали искать обходные дороги. Расхождения в лагере оппонентов навели их на старую как мир мысль о взятке. Достаточно склонить на свою сторону одного влиятельного менеджера из высшего звена, и это потянет за собой позицию всей делегации. Перо может переломить спину верблюда, если там уже лежит полдесятка тюков, все зависит от того, куда его положить. А в Зеленограде жили очень искусные механики, они четко знали, как и куда надо прикладывать усилия.
Повнимательнее пригляделись к возможным кандидатам. Как же понять, кто из них благожелательно воспримет предложение о взятке, когда сведения о финансах высших менеджеров компании стараются спрятать даже от налоговой инспекции? Помогли косвенные методы анализа. Они сейчас не уступают прямым — и рассуждения дают ответ не менее точный, как если бы вопрошаемый висел на дыбе, совмещенной с детектором лжи. После всех размышлений обнаружились три подходящие кандидатуры.
