— А если мы загоним в компанию монархистов и коммунистов? Обыватель готов принять многое, но если перегнуть палку, из этой лужи вовек не выбраться! Сколько раз было — и правильные вещи наш человек говорил, и как хорошо говорил, но его никто не слушал, потому как он дикарь, Робинзон.
— Коллега?! — удивленно вскинул брови Святополк. — Давайте без перестраховки. Такие варианты давно просчитаны: если не спускать перед камерами штаны, то добропорядочным семействам можно объяснить все что угодно. Даже когда против нас такие серьезные медийные группировки. Так что вперед. — Он похлопал его по плечу.
— Ладно. Я тоже говорю «да», — сдался Фрол.
Началось обсуждение конкретных акций, пропагандистских нападений и тому подобных методов энергичного времяпрепровождения. Прокопий, исправно записывавший мысли старших коллег, успел взмокнуть и расстегнул косоворотку. Третьим актом этой пьесы для четверых актеров стала зашифровка ценных указаний.
Естественно, никакие выписанные на бумажке шифры не могут устоять против компьютеров. Да и в умах этой четверки они еще не стали реальными противниками. Другое дело — прокуроры, следователи и вообще служители Фемиды. Их действия ограничены не доступной им информацией, а возможностью подвести этот набор сведений под уголовный кодекс. Топор, что в крови и мозгах у обвиняемого под диваном валялся, но без ордера добытый, — уже не улика. Следовательно, надо всего лишь скрыть свои прямые указания в груде намеков, метафор и аллегорий, достаточно понятных, однако, для подчиненных. Такой стиль управления очень не любят военные: их командиры так и норовят глухо промямлить самый важный приказ по телефону. Но в организации, основанной целиком на добровольных началах, там, где инициатива по конкретному воплощению пакостей целиком принадлежит нижнему звену, эта манера дает неоценимые преимущества. Внезапные порывы души никакой компьютер не разгадает.
Так упала первая костяшка домино. И покатилась, покатилась волна человеческой воли, изменяя окружающий ландшафт. Выражения этой воли были самыми разнообразными. В одном из небольших северных городков то самое пред. приятие, что производило полуфабрикаты кремниевых плат, одним прекрасным утром просто не смогло начать работу: все подъездные пути оказались блокированы грудами навоза особо крепкой пахучести. Другое предприятие, расположенное несколько южнее, оказалось полностью обесточенным — дрессированные крысы перегрызли кабели на подстанции. Компания друзей-программистов водном из крупных мегаполисов страны оказалась полностью разорена по одной простой причине — некие недолго сохранявшие свое инкогнито личности засыпали все внутренности офиса, где стоял арендуемый ими сервер, магнитной пылью, вдув ее через вентиляцию.
Не все акции проходили так гладко и слаженно, скорее наоборот. Львиную долю агрессивно настроенных гуманистов смогли оперативно повязать или на подходах к местам будущих преступлений, или вообще при их обсуждении. Но в век информации не суть важно, удалось тебе сделать гадость или ты смог только широко оповестить о своих намерениях людей. Когда кряжистые мужчины, облаченные в форму мерзких расцветок и с лицами, задраенными масками, вытаскивают из дверей молодых фотогеничных девчонок, отчаянно вопящих и сопротивляющихся, — общественное мнение неизменно склоняется в сторону задержанных. Тем более что доблестные правоохранительные органы не могли обвинить этих симпатичных созданий ни в убийствах, ни в продаже наркотиков.
А вот гуманистическая пропаганда таким арестам сопутствовала неизменно. Слух о беглом ИИ держался достаточно уверенно и регулярно вплетался даже в заумные высоколобые аналитические рассуждения, не говоря о разной мелкосенсационной дешевке. Официальные источники держались крепко, но и им пришлось допустить, что такой побег возможен в будущем.
На территории, ранее гордо именовавшейся одной шестой частью суши, задумка гуманистов в целом принесла им больше политических дивидендов, чем прокурорских разборок. Ситуация начала странным образом меняться, когда на остальных пяти шестых этой географической площади стали происходить приблизительно те же вещи. Активизировались японские, европейские, штатовские и даже китайские и южноамериканские гуманистические организации. Это было уже серьезно — общие убытки выскокотехнологических корпораций составили сумму, количество нулей в которой с ходу мог посчитать не всякий первоклассник. Такие события требовали расследования.
Люди не столь въедливые или менее заинтересованные в разрешении этого вопроса с легкостью списали бы все перечисленные неприятности на ту же Триполийскую конференцию и на этом успокоились. С чистой совестью они перепоручили бы проведение зачисток в лагере гуманистов своим заместителям, помощникам и младшим управленцам.
