— Ничего, — ответил он, передернув плечом и отворачиваясь. — Ты даже ничего не отрицаешь. Вот и всё.
— А что я должна отрицать?
— Впервые за всё время, ты никак не протестуешь против самой идеи «о вас». Впервые я произнёс это вслух, и ты не обозвала меня безумцем. Значит… значит это действительно правда, — он покачал головой. — Ты трахалась с Драко Малфоем.
— Прекрати повторять это, Гарри!
— Почему? — взорвался Гарри. — В конце концов, это правда.
— Ты не знаешь, о чём говоришь!
— Я знаю достаточно! — повышая тон, возразил Гарри. — Я предостаточно заставал вас обоих, зная, что прерываю что-то каждый гребаный раз! Ты не представляешь, каково это! Моя лучшая подруга и человек, которого я ненавижу больше, чем… да больше ВСЕГО! И ВСЕХ НА СВЕТЕ! Вы и ваши совместные и такие миленькие разговорчики, хер знает о чем, и я знаю… знаю, что как только мы увидимся, ты обдумываешь очередное оправдание, лишь бы сбить меня с толку! Думая, что я ведусь на это. Я ведь тот ещё долбанный кретин, не так ли?!
— Нет, Гарри…
— В тот раз, когда Панси избила тебя — она ведь знала. Она знала про вас. И знаешь, она недавно поведала мне кое-что. Очередной бред. Она сказала, что Малфой попросил ее сделать это с тобой. Что это было кратковременной слабостью увлечься тобой, и он сожалеет о своих некогда чувствах. И так он хотел все вернуть на круги своя. И он послал Панси…
— Я не верю в это.
Ни на секунду.
И это удивило ее.
Гарри улыбнулся. Какой-то ироничная ухмылка. Что-то, что было не совсем правильным.
— Ну конечно, ты не веришь, — кивнул он. — Впрочем, как и я.
— Ты не…?
— Нет. Я не поверил. Поэтому и не сказал тебе. А знаешь, почему я не поверил ей?
Гермиона отрицательно помотала головой.
— Я думаю… — он опустил взгляд, — именно в тот момент я понял, что все итак знал. Я действительно знал, что что-то происходит.
— В каком смысле? — спросила Гермиона, нахмурившись.
— Я знал, что Малфой не сделал бы ничего подобного. Не знаю почему, но говорю именно это. То, как он вёл себя последние несколько недель. Он полностью изменился. И эти перемены в его поведении говорили о большем, нежели просто как очередной способ поиметь кого-то. Большем, чем об очередной попытке достать врага и отыграться на его друзьях, — его кулаки сжались. — Ненавижу это. Всеми силами. Потому что это нисколько не приуменьшает опасности, Гермиона. Только делает ее еще более реальной.
— Я… я не хотела ничего из этого, Гарри, — пробормотала она, вкрадчивым и тихим голосом, что он едва мог разобрать её слова.
— Как ты можешь так говорить? — спросил он, мягко качая головой.
— Потому что так и есть.
— Но это по-прежнему происходит с тобой.
— Поверь, это не относилось к чему-то из разряда легкого.
— Нам всем сейчас не просто. Но неужели у тебя не возникало сомнений, когда ты легла к нему в койку? Тебе с ним так спокойно? Прочь от действительности? Потому что я реально не понимаю. Я не могу понять, что есть у него….чего нет у меня.
— Все было совсем не так, Гарри.
— Тогда как, Гермиона? — спросил он, — Скажи мне. Потому что это так и осталось темным пятном для меня.
— Я просто…мы… это вышло спонтанно.
— И?
— Он запутался, Гарри. Ему нужна помощь. Ему нужна…
— Профессиональная помощь. А ещё пара-тройка лет в Азкабане. Ему не помешает хорошая промывка мозгов. И уж точно ему не нужна ты, Гермиона. Он не заслуживает тебя. Ты — последнее, что он заслуживает.
— Нет, Гарри. Я думаю…я действительно верю, что его можно спасти.
— О, Боже мой, — рассмеялся Гарри. — Спасти? В каких гребаных облаках ты витаешь, Гермиона? Вокруг тысячи людей, которых нужно спасти. Тысячи, у которых ещё есть шанс. А Малфой? Он слишком глубоко увяз. Он же погряз в этом, глупая. Он по другую сторону борьбы.
— С чего ты взял? — спросила она, напрягая голос, — Его отец мёртв, не забыл?
— И что? Всё равно Малфой боготворил его. И все его поступки. Он жил этим, Гермиона. И хочет он того или нет, но он будет придерживаться долбанной чистоты крови. Останется ублюдком. Будет убивать. И смерть Люциуса здесь не причём.
— Нет.
— Нет?
— Ты ошибаешься.
— Это ты заблуждаешься
— Почему ты такой?
— Какой?
— Такой…жестокий.
И вот Гарри словно захлестнул гнев.
— Как ты можешь мне плести эту ахенею?! — заорал Гарри. — Малфой — вот самый жестокий человек, которого я только видел! И ты знаешь это! Ты посмотри. Ты посмотри на то, что случилось сегодня с тобой! Если бы его не было в твоей жизни, этого бы никогда не произошло! Ни сейчас, ни тогда на Балу! Он мучил тебя с самого первого курса, Гермиона! Бьюсь об заклад, он и сейчас издевается над тобой, несмотря на то, что происходит между вами! Ты полагаешь, что ты сама сделала такой выбор, но мы оба знаем, что ты была просто втянута в это. Он втянул тебя в это дерьмо. Это было в его силах. Неужели ты не видишь, Гермиона? Он лишь умело манипулирует. У него всегда это получалось превосходно. Это же его херовая сущность! Ты ведь как никто должна понимать это! Ты же не идиотка!
— На что это ты намекаешь? По-твоему, я не могу принимать собственные решения?!
