– Проблем нет! – продолжая улыбаться, на удивление догадливо ответила мне Маринка, и я едва не ударилась в самую позорную панику. Этого мне еще не хватало! Я моментально вспомнила, что если Маринка декларирует отсутствие у себя проблем, то они очень скоро начинаются у меня.
– Что-то еще случилось? – на всякий случай поинтересовалась я.
– Да нет-нет, ничего не случилось! Не волнуйся ты так, – Маринка прильнула ко мне и шепнула на ухо: – Ты только дурочкой не будь, ладно, дурочка моя любимая?
– Что? – скривилась я, перетягивая пояс халата потуже. Просто в это мгновенье я не знала, куда деть свои руки. – Что ты сказала?
– Ничего-ничего, мы уходим. Виктор забрал эту штуковину и сумку с моими вещами. Пока, встретимся завтра на работе. Пока, пока, пока, – протараторила Маринка, дернула Виктора за руку и открыла входную дверь. Виктор мне кивнул, и они оба вышли. Дверь захлопнулась.
Стыдно признаться, но я довольно-таки туповато посмотрела, как закрылась за ними входная дверь. Потом я все так же непонимающе прослушала их удаляющиеся вниз по лестнице шаги.
Поглядев на себя в зеркало, висящее в коридоре, я кивнула своему отражению. Оно кивнуло мне в ответ. Я вздохнула, подумав, что, наверное, я зря так ополчилась на Кирилла. Может быть, он, конечно, и сбежал из психушки, но зато они с Маринкой оба… немножко того. Два сапога – валенки.
Пожав плечами, я развернулась на сто восемьдесят градусов, перешагнула через елозившего по полу Мандарина и пошлепала на кухню.
И… застыла в дверях. Теперь-то я хорошо поняла, почему так улыбалась Маринка и что она хотела мне сказать своим бормотанием.
На моей кухне сидел Крючков! В моих тренировочных брюках и по пояс голый!
И улыбался.
Я вздохнула и прислонилась к косяку.
– А вы к кому пришли, мужчина? – на всякий случай спросила я.
Он честно пожал плечами и помотал головой. Хорошо еще, что врать не стал.
Я внимательно осмотрела его снизу доверху. О боже! Он еще был и в моих старых шлепанцах!
– Где же ваш костюм? – с горькой безнадежностью спросила я, хотя прекрасно догадалась, что он мне ответит, и только покивала головой, услыша:
– Марина его немного застирала, он теперь сушится в дальней комнате…
Я потерла рукой лицо, чтобы хоть немного очухаться от этого милого сюрприза, вздохнула и попросила жалобным голосом:
– Чайник поставьте, пожалуйста. Ради такого случая можно и кофе на ночь попить, все равно уже быстро уснуть не получится.
– Это потому что мужчина в доме? – обрадовался Крючков.
– Это потому что я голову вымыла, – вернула я его на родную почву, – так вы чайник будете ставить или сомневаетесь в своих возможностях?
– Уже, уже, – ответил Крючков, – Марина даже кофе сварила…
– Какая жалость, – процедила я сквозь зубы, – тогда я буду пить чай!
Поставив заново чайник, я ушла стелить Крючкову постель в комнату, где висел его костюм. Крючков остался на кухне колдовать над заварником.
Ой, что же я скажу завтра Маринке! Ой, что скажу!
Вот как жить после таких сюрпризов, а?
И я не знаю!
После легкого ужина, прошедшего в чинном молчании, я объяснила своему дорогому гостю правила поведения в моей квартире, самое главное из которых было не попадаться мне на глаза. После этого я ушла спать в свою комнату.
По пути досталось и Мандарину под хвост. А пусть не кидается под ноги, когда я злюсь!
Утром я проснулась от незнакомого мне нового ощущения. А между прочим это уже редкость в моем возрасте.
Если раньше Мандарин будил меня, упорно тыкаясь своей слюнявой пастью мне в лицо или куда ни попадя, то, похоже, сейчас он решил вопрос с моим пробуждением резко и кардинально. Мне показалось, что лежу я на своей постели вся мокрая, с головы до ног…
Как только эта чудовищная мысль окончательно сформировалась в моей еще не отошедшей от сна голове, я открыла глаза и увидела стоящего над собою Крючкова с весьма довольной физиономией. В руках Крючков держал большую кастрюлю. Именно из нее этот придурок только что и окатил меня.
Я попыталась вскочить и обнаружила, что мои руки и ноги связаны веревками.
– Доброе утречко, Ольга Юрьевна, – мерзко щерясь, поприветствовал меня Крючков.
Я промолчала, и он, не дождавшись от меня реакции на свое хамство, продолжил:
– Вы были настолько невнимательны вчера, что и не заметили особого привкуса в вечернем чае.
– Заметила, – хмуро сообщила я, – я еще подумала, что или заварка заплесневела, или у вас руки приделаны к другому месту, а не как у всех людей..
– Смешно, – одобрил Крючков и, присев рядышком, погладил меня по щеке: – Жить хочешь, Оля? Давай признавайся быстрее.
– Так бы и сказали, Андрей Николаевич, что вы маньяк, а то уж я подумала, что просто грабитель, – вздохнула я и отвернулась.
«Что же теперь делать тебе, Оля, – подумала я, – и что он, наконец, хочет?!»
– Приятно с вами общаться, – одобрительно кивнул Крючков, – на вопросы отвечать не хотите, отворачиваетесь, а еще культурная девушка, наверное.
Он резко нагнулся вперед и больно ударил меня ладонью по щеке. Крепко зажав пальцами мое лицо, он развернул меня к себе.
