Желание полностью

– Я тут подумала, что мы с Хадсоном могли бы присоединиться к вам через несколько минут. – Я попыталась сказать это небрежно, но даже мне становится ясно, что из этого ничего не вышло, поскольку Реми сужает глаза.

– В чем дело, Грейс? – подозрительно спрашивает он.

– Просто я надеялась, что смогу… – Не знаю, почему мне так неловко говорить это вслух, ведь это вполне естественная потребность.

– Надеялась на что? – Теперь на лице Реми написана злость.

– Я подумала, что могла бы дать Хадсону несколько минут, чтобы он попил мою кровь, – выдавливаю из себя я. – Это помогло бы ему быстрее восстановиться.

– Ах, вот оно что. – От подозрения Реми не остается и следа, оно тут же уступает место веселью. – Должен признаться, ma chere, я не знал, что ты способна на такое.

– На что именно? – Я немного оскорблена. Неужели я не похожа на девушку, готовую заботиться о своей паре?

– Не надо, – говорит Хадсон, и, хотя его язык все еще заплетается и речь звучит немного невнятно, взгляд его искренен. – Тебе нет нужды это делать.

– Да, но ты не в форме…

Он обвивает рукой мою шею и притягивает меня к себе.

– Грейс, я никак не могу забрать у тебя кровь, когда мы находимся в окружении преступников. Кто знает, как такое могло бы подействовать на этих подонков? – Он целует меня в нос, что показалось бы мне странным, если бы я не подумала, что, скорее всего, он хотел поцеловать меня в губы. – К тому же, – шепчет он мне в ухо, – если бы я смог укусить тебя, вряд ли сумел бы скоро остановиться.

От его слов я смущенно краснею, но прежде, чем мне приходит на ум подходящий и чуть-чуть сексуальный ответ, Колдер оборачивается и кричит нам, что станцует YMCA прямо на наших задницах, если мы не поторопимся.

– У нас и правда нет времени, – говорит Реми и, повернувшись, торопится догнать Колдер и Флинта.

Хадсон улыбается мне, затем наклоняется для еще одного поцелуя. На сей раз его губы утыкаются в низ моего подбородка.

– Я поймаю тебя на слове, когда мы выберемся отсюда, – невнятно бормочет он.

– Если мы выберемся отсюда, – угрюмо отвечаю я, когда мы догоняем остальных и идем обратно к кузнецу и его печи.

Путь до кузницы занимает у нас всего несколько минут, несмотря на то что двое из нас бредут, шатаясь. Отчасти потому, что благодаря драконьему обмену веществ Флинт трезвеет чертовски быстро, а отчасти потому, что, пока никто не смотрел, я дала Хадсону выпить немного крови из моего запястья. Мне была невыносима мысль о том, что он страдает, хотя я и видела, что он уже начинает приходить в себя. Он, разумеется, далеко не на сто процентов восстановился с таким малым количеством выпитой крови, но я вижу, что его глаза и губы уже начинают принимать свой нормальный вид, и идет он теперь без моей помощи.

Когда мы возвращаемся к кузнецу, он говорит:

– У меня готов ключ. – Он окидывает нас взглядом, замечает, что у кое-кого из наших довольно потрепанный вид, и хлопает себя по огромному карману своей рубашки. – Он останется у меня, пока мы все не выберемся отсюда.

– У меня есть цветок, который тебе надо будет проглотить, чтобы сойти за мертвеца, – говорю я, показав на один из цветов, вытатуированных на моей ладони. – Решив, что ты умер, они вынесут твое тело из тюрьмы, и ты окажешься свободен. Но их у нас недостаточно, так что надо будет выбраться отсюда как-то иначе.

– Дай мне этот твой цветок сейчас, – говорит великан.

Я смотрю на Хадсона, который только кивает в ответ, затем думаю о том, как остро мне нужны эти цветы. Затем касаюсь татуировки на моей ладони… И едва не верещу от удивления, когда один из цветов слетает с моей ладони, как будто только и ждал, когда я позову его.

Карга заверила меня, что это сработает, несмотря ни на что. Тогда я не могла взять в толк, почему она так настойчиво это повторяла, но теперь понимаю. Или, во всяком случае, надеюсь, что понимаю. Она хотела сказать, что ее магия сработает в тюрьме, хотя вся остальная магия здесь бессильна.

Надеюсь, что она не ошиблась.

– Хорошая работа! – шепчет мне Хадсон, и я улыбаюсь – и из-за его британского акцента, и потому, что теперь его глаза стали немного яснее, чему я рада.

– Дай мне его! – рычит великан и, схватив цветок, бросает его себе в рот. Цветок так мал, что он глотает его, не жуя, и мы все отступаем, чтобы двадцатифутовый великан не свалился прямо на нас.

Однако… ничего не происходит.

Он не падает. Не умирает. И даже не выглядит сонным. А только злым.

– Ты обманула меня.

– Я не обманывала тебя! – отвечаю я. – Эти цветы точно должны сработать.

– Ты за это заплатишь, – рявкает Вендер. – Я никому не позволю обманывать меня.

– Не смей угрожать моей паре, – холодно говорит Хадсон, и сейчас его голос снова звучит как прежде. – Мы не обманывали тебя. Может быть, ты, ну, не знаю, невосприимчив к таким вещам.

– С какой это стати я невосприимчив?

– Не знаю. Может, потому, что роста в тебе двадцать футов и весишь ты целую тысячу фунтов, а это всего-навсего маленький цветок. А может, дело в том, что этот яд вообще не действует на великанов. Почем нам знать?