Желание полностью

Едва его тело прижимается к моему, у меня пересыхает во рту. Я с усилием сглатываю, облизываю мои сухие-пресухие губы. И почти забываю, как надо дышать, видя, как Хадсон хищно смотрит на мой язык. И каждый раз, когда он так смотрит на меня – всякий раз, когда он так касается меня, – все вокруг исчезает. У меня появляется такое чувство, будто на всем белом свете остались только мы двое, он и я.

И, когда он наклоняется еще ближе, мне хочется, ужасно хочется только одного – погрузиться в этот жар…

– Послушайте, может, вам лучше уединиться в отдельной комнате? – громко говорит Флинт и разрушает этот момент.

Мне казалось, что у меня горит лицо, но это были пустяки по сравнению с тем, как оно пылает сейчас, потому что, кажется, я только что едва не залезла на Хадсона, как на дерево. При всех? Да, в отличие от Джексона, у меня никогда не было трудностей с публичным выражением чувств, но я не эксгибиционистка. Во всяком случае, так мне казалось раньше. Но мне становится ясно, что Хадсон пробуждает такие стороны моей натуры, о наличии которых я никогда не подозревала.

– Мы и так в комнате. В моей комнате, – отвечает Хадсон. Это звучит шутливо, но его лицо словно закрывается ставнями, и, видя мое смущение, он отодвигается от меня.

И я ничего не могу с собой поделать – и оглядываюсь, ища глазами Джексона. Да, мы с ним больше не сопряжены, но сейчас я у него на глазах едва не поцеловалась с Хадсоном, а это нечестно, и я чувствую себя ужасно. И это еще до того, как наши взгляды встречаются и я вижу в его глазах неподдельную боль. Но затем он моргает, и она исчезает. И сменяется холодным безразличием, которое я терпеть не могу.

Я тяжело вздыхаю – не потому, что хочу, чтобы Джексон страдал из-за того, что мы потеряли, а потому, что мне ясно: с каждым днем тот Джексон, которого я любила, уходит все дальше – как от меня, так и от себя самого.

Мне становится зябко, но проходит, наверное, минута, прежде чем до меня наконец доходит, что Хадсона здесь больше нет.

Мэйси отходит от Иден быстро, так как та наотрез отказывается от повязки на нос. Похоже, мои бинты с изображением единорогов подпортят ее репутацию крутой драконши.

К тому времени, когда я наконец убираю свою аптечку обратно в рюкзак, все остальные уже едят тако и пьют прохладительные напитки. Оказывается, Хадсон после нашего момента успел выйти и принести вампирам термос с кровью, и теперь все теснятся вокруг журнального столика в его зоне отдыха.

По большей части мы говорим о выпускных экзаменах и о том, кто с кем поцапался и кто кого побил на этой неделе. Но, когда Мэйси начинает рассказывать о своей утренней стычке с человековолком, Флинт вдруг хмурит брови, хотя эта стычка и не закончилась кровопролитием.

– А как насчет тебя, Грейс? – спрашивает он.

– Что насчет меня? – удивляюсь я.

– В последние дни у тебя были проблемы?

Я пожимаю плечами.

– Не более, чем обычно.

– Что ты имеешь в виду? – резко спрашивает Хадсон. – К тебе кто-то приставал?

Все смотрят на меня с тревогой – особенно Хадсон и Джексон, у них обоих такой вид, будто они готовы начать убивать.

– Нет, после турнира Лударес все идет примерно одинаково, – твердо отвечаю я. – Некоторые из игроков команды, с которой я сражалась во время Испытания, все еще злы, вот они и пытаются цепляться ко мне. Это пустяки.

Но, похоже, мои друзья не считают это пустяками, особенно Хадсон.

– Не бери в голову, – говорю я, положив руку ему на колено. – Я справлюсь. У меня все под контролем.

– В самом деле под контролем? – Хадсон выгибает одну бровь. – Или ты просто не уделяешь этому должного внимания, надеясь, что все само рассосется?

Я не знаю, что мне на это сказать – в основном потому, что он прав, – но, к счастью, Флинт избавляет меня от необходимости придумать ответ, поскольку говорит:

– Кое-что из того, что ты сказала, навело меня на мысль. Ты говорила, что в последнее время слишком много народу цапалось с нами и пыталось задать нам жару.

– Ну да. – Я показываю на Иден и на него самого. – Это же очевидно.

– Тогда вот мой вопрос. – Он окидывает нас всех взглядом. – К кому из вас приставали в последние несколько дней? Пусть не так, как к Хадсону, которому пришлось дать отпор волкам, и не так, как в кафетерии, когда на ведьм и ведьмаков напали вампиры. Но не замечали ли вы чего-нибудь необычного? Кого еще донимали те, кто прежде этого не делал?

Я ошеломленно смотрю, как все мои друзья поднимают руки – и на запястье у каждого из них красуется волшебный браслет, отнимающий у него его магическую силу.

– Значит, нападали на вас всех? – с трудом выдавливаю из себя я, когда они опускают руки.

– Похоже на то, – тихо отвечает Лука. И кладет руку на плечо Флинта то ли для того, чтобы опереться на него, то ли для того, чтобы успокоить его. – Я слышал, как Финн говорил, что дело настолько плохо, что у него почти иссяк запас браслетов, а новые взять негде.

Мы с Хадсоном переглядываемся, но затем я поворачиваюсь к Джексону.

– А что случилось с тобой?

Он пожимает плечами.