- Я всё ещё вижу вариант судьбы, в которой мы расходимся мирно, - очень серьёзно ответил Эдан. - Он маловероятен, но всё ещё существует. Никто не погибнет, и мы останемся вполне довольны друг другом. Что скажете, мастер Сервус?
- То есть, ты всё же видишь их, - покачал головой архимаг. - Вероятности. Провидение наделило тебя таким даром, а ты втаптываешь его в грязь.
Эдан промолчал, а Дорей сделал ещё один маленький шажок назад, но тут увидел их - сопровождающих архимага Сервуса. Несколько человек в неприметных костюмах стояли в подворотнях по обе стороны улицы. Если он сейчас развернётся и побежит - попадёт в руки одному из них. Вот тому детине, слева от лавки тканей. Битва неизбежна. А с таким численным перевесом они точно проиграют. И погибнут. Эдана архимаг, наверное, захватит и сделает своим рабом, а Дорей отправится, наконец, на тот свет, как давно следовало.
- Мастер Тримос, - опять заговорил архимаг. - Что же ты так. Да ещё связался с Данешами. Зачем тебе этот щенок? Ты работаешь на моих врагов и собираешь доказательства?
- Мастер Сервус, это последний шанс, - предупредил Эдан. - Мы ещё можем разойтись, и каждый будет жить своей жизнью.
- Начатое всегда нужно заканчивать, - покачал головой архимаг и ударил тростью о землю. Во все стороны побежала рябь, словно они стояли не на каменной мостовой, а на водной глади. Дорей не удержался на ногах и упал. Вокруг раздались удивлённые и испуганные возгласы. И тут мальчик увидел - Эдан больше не был человеком. Его слегка потёртый коричневый рабочий балахон стал другим, а лицо было скрыто капюшоном, как в их первую встречу.
- Как скажете, мастер Сервус, - ответил дух, и голос его не был голосом Эдана. Казалось, что говорит большая толпа и один человек одновременно. Дорей ещё успел увидеть как испуганно расширились глаза архимага, как он вскидывает перед собой трость, и голубые ветвистые молнии ударяют во все стороны. Как с криками ужаса в разные стороны подаётся толпа, а те неприметные мужчины в костюмах бросаются к ним из засидок в подворотнях. А потом упала тьма.
Дорей проснулся от чьего-то прикосновения. Тётя Эмма меняла мокрое полотенце.
- Тётя Эмма, - позвал мальчик.
- Дорей! Ты проснулся, - обрадованно воскликнула женщина. - Ну, слава богам. Как ты себя чувствуешь?
- Хочу пить, - оно попробовал сесть, но вдруг понял, что сил нет совсем. - Что случилось?
- Ты заболел, - тётя Эмма поправила полотенце на его лбу, и потянулась к кружке с водой, стоявшей на тумбочке. Помогла ему напиться. - Потерял сознание прямо у лавки мясника. Господин Добеш сразу же послал за нами. Говорила я Терену, что ты неважно выглядишь, а он не слушал! Отправил тебя одоного за покупками! А ты сам-то хорош, мог бы сказать, что так плохо себя чувствуешь! Несколько дней жар не спадал, я уже не знала что делать.
- Прости, тётя Эмма.
- Ничего, всё же хорошо закончилось.
От недомогания через несколько дней и следов не осталось, лекарь так и не смог сказать, что же это было. Только тётя Эмма по утрам обеспокоено трогала его за лоб прежде чем отпустить в школу, и маленькая Тоня донимала полюбившейся ей игрой "в лекаря и больного".
Весна пролетела незаметно за играми, учёбой и новыми переживаниями: Дорей начал ухаживать за Литой, и девочка отвечала взаимностью. Они часто вместе гуляли после школы, обошли все улицы и окрестные открытые скверы. С друзьями часто бывали в кондитерской лавке, и несколько раз даже выезжали с семьями на пикники. Взрослые снисходительно улыбались, одноклассники - некоторые - завидовали.
Наступило лето принёсшее с собой жару, экзамены, и чуть позже - долгожданные каникулы, а вместе с ними - классную экскурсию. Чем лицей Тарнесса всегда нравился Дорею - что хотя бы раз в полгода классные мастера устраивали какие-нибудь развлечения для своих детей. То на экскурсию поведут, то в поход. Однажды они даже были в Академии - дирекция поощряла одарённых детей учиться дальше после выпуска из лицея.
- Все здесь, - крикнул мастер Тиней из конца небольшой колонны детей - их всех выстроили по двое, как малышей. Впереди стояла мастер Диран, их классный мастер, в конце - мастер Тиней, учитель математики.
- Хорошо. Можем отправляться!
Нестройная змейка вытекла из двора лицея и галдя, хохоча и толкаясь локтями отправилась в центр города. В этот раз экскурсия не обещала ничего интересного - в королевский дворец их не поведут, только в зал заседаний ратуши и часовую башню, но Дорей ждал с нетерпением - ему всегда нравились механизмы, а главные городские часы в башне на Рыночной площади были огромными и очень современными - мальчик помнил, как они с отцом когда-то ходили смотреть, как их устанавливают.
Часы действительно оказались поражающими воображение: механизм занимал почти всю внутренность башни. Огромные ходики, шестерёнки и гири казались живыми существами, глядящими на притихших детей с не меньшим любопытством, чем сами дети глядели на них. Главный городской часовщик, мастер Тарат, рассказывал об устройстве передаточного механизма возле самых стрелок, когда Лита едва заметно толкнула Дорея.
