— Ничего! Ничего, — подбадривал он меня, кряхтя от напряжения. — Я уже сейчас!
Как большая неповоротливая кукла, он перевалился через ручку переключения скоростей и подлокотник. Я ругала себя, на чём свет стоит за беспомощность и с усилием перекинула ноги старика на пассажирскую сторону. Наконец, он тяжело плюхнулся на соседнее место.
— Теперь можно ехать, — пробормотал Николай Егорыч, прерывисто дыша.
Я торопливо обдумывала, куда лучше отправиться. В больницу — это было бы правильно, но с такой видимостью я вряд ли быстро её найду. Или лучше домой к старику? Про «стены, которые помогают» понятно, но есть ли у него лекарства? И ещё этот непонятный груз… Ах ты боже мой!
— Поторопитесь! Это важно! — проговорил Николай Егорыч, прикрывая глаза.
В его голосе прозвучала паника, подстегнувшая меня.
— Подождите, я скоро, — ответила я и, захлопнув дверь, побежала к своей машине.
«А если кто угонит моего «Жучка»? — размышляла я, притираясь боком к обочине. — Хотя в такую погоду и волк не рыщет, и медведь не вылезает из берлоги».
С этими мыслями я нежно погладила руль своей машины, словно прощалась с верным другом.
— Извини, дорогой, придётся тебе немного подождать, — пробормотала я вслух и, развернувшись корпусом, ухватила за ручки свою сумку на заднем сиденье.
— Так что ещё? — окинула я взглядом салон. Непочатая бутылка воды в держателе на дверце, дамская сумочка со всем необходимым — её я положила в дорожную сумку. Собравшись с мыслями и задержав дыхание, я выскочила наружу, захлопнула дверь, поставила на сигнализацию и побежала к фургону. Забравшись в салон, откинулась на водительское сиденье, бросила сумку назад и повернулась к старику.
— Я уж думал, что вы не вернётесь, — с грустной улыбкой произнёс Николай Егорыч.
— Плохо вы о людях думаете, — ответила я. Мысленно помолившись, пристегнулась ремнём, включила заднюю передачу и медленно начала сдавать назад.
И ничего страшного — плавно выехали из сугроба, без проблем и усилий. Отличная машина! Серьёзная, что ей какие-то сугробы.
Николай Егорыч поднял голову и посмотрел в окно.
— Нам предстоит пережить самую важную ночь в году, — произнёс он.
«Точно бредит!» — подумала я, искоса поглядев на старика.
— Не переживайте, прорвёмся! — сказала я, переключая передачи. — Куда сейчас ехать?
— Поезжайте до посёлка и поверните налево у развилки. Там будет высокий забор.
— Какой ещё забор? Здесь дальше вытянутой руки не видать! — вглядываясь в лобовое стекло, пробормотала я.
Медленно мы пробирались сквозь мглу и снежные завалы.
— Там всегда фонарь горит, не ошибётесь, — заметил Николай Егорыч.
Я стиснула зубы и продолжила путь. Понятное дело, что никакого забора я не увидела. Видимость была плохая, но тусклый свет фонаря всё-таки сумел пробиться сквозь снежную пелену.
— Так, до развилки доехали. Дальше куда? — продолжала выяснять я.
— Теперь направо, метров через триста снова поверните направо и до конца улицы. Там будет дом такой приметный! Последний!
Видимость стала немного лучше. В окнах соседских домов, словно маяки в море, светились огоньки, немного рассеивая темноту.
Сквозь снежную бурю мне удалось рассмотреть нечёткие контуры последнего дома. Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой пелене.
— Всё, похоже, приехали! — выдохнула я, ощущая, как меня потряхивает от отпустившего напряжения.
— Машенька, вот и добрались! Скоро уже! — бледными губами произнёс Николай Егорыч.
«Не время расслабляться», — напомнила я себе, въезжая в распахнутые ворота.
Ветер, словно живое существо, с новой силой обрушился на меня, заставляя сжиматься от холода. Снег хлестал в лицо, как будто сама метель пыталась остановить меня. Я обогнула машину спереди и, перекрикивая завывание стихии, закричала:
— Держитесь, Николай Егорыч!
Стараясь не терять ни секунды, я помогла старику вылезти из машины. Добравшись до крыльца, с трудом открыла незапертые входные двери. Ветер толкал в спину, и я практически ввалилась в тёмные и холодные сени, прошла внутрь и, не сдерживая волнения, прокричала:
— Куда вас проводить?
— В конце коридора есть комната, — тихо произнёс Николай Егорыч. Его голос звучал так, будто он боролся с болью, и это тревожило меня. — Помогите мне дойти туда.
Я кивнула, стараясь разглядеть в темноте дорогу. Внутри было так холодно, что казалось, воздух сам по себе замерзает.
— Где здесь свет включается? — спросила я, чувствуя, как холодный ветер гуляет по коридору, несмотря на то, что я закрыла за собой входную дверь.
— Выключатель на противоположной стене, — раздалось в ответ.
Я медленно двинулась к выключателю, каждый шаг давался с трудом. Ветер с такой силой бил в окна, что стёкла жалобно дребезжали. Того и гляди ворвутся в дом сотнями осколков. За окном снег стучался в дверь, как будто пытался проникнуть внутрь. Я нащупала выключатель и нажала на него — ничего. Свет не включился.
— Николай Егорыч, — позвала я, стараясь скрыть растущее беспокойство. — Кажется, нет электричества.