Потом замолчал, глубоко вздохнул и принялся изучать надпись на стене. Наконец откашлялся и громко сказал:
— Я хотел узнать, сможешь ли ты пообедать со мной как-нибудь, когда будешь не очень занята.
— Конечно. С удовольствием. Только скажи когда.
Он повернулся и внимательно посмотрел на нее.
— Ты когда-нибудь ходила с черным? — мягко спросил он. — Я имею в виду в ресторан, театр… ну, и тому подобное?
— Нет, никогда.
— Ну… знаешь ли, некоторые любят обсудить это. Я имею в виду, они увидят нас вместе и будут говорить всякое… Достаточно громко, чтобы мы слышали.
— Пошли они… — презрительно сказала она.
— В общем, Элен, подумай. И если ты решишь, что лучше не стоит, я…
— Черт возьми, Гарри, я уже все решила и сказала: да, я с удовольствием пообедаю с тобой. Почему ты делаешь из этого такую проблему?
Он собрал свои бумаги, поднялся во весь свой рост и посмотрел на нее сверху вниз, мягко улыбаясь.
— К тому же, — добавила она, — в этом мире существует только две расы
— раса мужчин и раса женщин. Верно?
На мгновение он задумался над ее тирадой, склонив голову набок.
— Знаешь, — сказал он, — может быть ты и права.
Она опаздывала: накрапывал дождик и никак не удавалось поймать такси. Как идиотка она оставила свое теплое полупальто в офисе; и к тому времени, когда она добралась до ресторана, ее банлон мокрой тряпкой прилип к телу.
— Заждался? — спросила она и одарила его вызывающей улыбкой.
Ричард Фэй вскочил, опрокинув стакан с водой на скатерть. Официант бросился к столику, чтобы застелить пятно сухой салфеткой.
— Ничего страшного… — официант улыбнулся, демонстрируя зубы.
— Привет, — сказал Фэй. — Я не знал… я не знал…. я думал…
— Сухой «Роб Рой», — решительно заявила она, придвигая свой стул поближе к нему. Она нацепила свои очки в роговой оправе и посмотрела на него.
— Боже мой, — сказала она.
Он очевидно предпринял кое-какие попытки приодеться к их встрече, и она была этим тронута. Тронута и изумлена.
Шоколадный двубортный костюм с несчетным количеством пуговиц скрывал отсутствие талии. Цветастый галстук свободно облегал ворот ярко-оранжевой рубашки. Острые углы воротника угрожающе топорщились, норовя впиться в ключицы.
— Очень мило, — кивнула она. — Тебе идет.
Он рассмеялся, они чокнулись.
— Я уже пропустил одну за твое здоровье, — сказал он.
— Одну?
— Гм… две. Я думал, ты меня продинамишь.
— Ну что ты. — Она положила руку ему на ладонь. — Как ты, милый?
— Теперь я чувствую себя великолепно. — Он отдернул руку, сбросил со стола ложку, нагнулся, чтобы поднять ее, и уронил салфетку.
Официант бросился к нему, поменял салфетку, положил чистую ложку.
— Ничего… страшного, — сказал он, глядя на Фэя с ненавистью. — Будете заказывать?
— Минутку, — сказала Элен. — Этот человек только что снял меня, и мы еще знакомимся.
Официант отошел с любезной улыбкой, которая исчезла, когда рядом возник метрдотель.
— Парочка идиотов, — пробормотал он.
— Рассказать о себе? — Спросил Фэй. — Ну… и с чего начать?
«Не так уж и плохо на самом деле», — думала она, глядя на него. Я заставлю его сбросить фунтов тридцать, поклялась она, и отучу пользоваться фруктовым одеколоном. И каждый раз, когда он щелкнет пальцами, чтобы позвать официанта, я буду бить его по руке.
— Я исследователь, — говорил он. — Не писатель. Просто исследователь. Синдикат называется «Америньюс». Я собираю факты и передаю их одному из наших штатных авторов, а он пишет очерк, который мы потом передаем нашим клиентам здесь и за рубежом. Компания небольшая, но у нас есть свои отделения в Лондоне и Риме. Сейчас мы готовим статью о кухонной утвари будущего — знаешь, об этих микроволновых печах и бытовой электронике. Поэтому-то я и оказался на вашем приеме.
— Ты знаешь, — спросила она, — что когда ты говоришь, кончик носа у тебя дергается то вверх, то вниз?
Они заказали дыню, за которой последовали крабы с салатом и маленькая бутылка белого вина. Фэй потянулся за своей сигаретой и обнаружил, что она скатилась с края пепельницы и теперь дымится, прожигая скатерть.
— О, дьявол, — нахмурился он. — Не знаю, что сегодня со мной такое.
— Ничего… — вздохнул официант, закрывая дыру очередной салфеткой.
«У него хорошие глаза», — решила она. Большие, карие, жалобные. Глаза кокер-спаниеля.
— Эй, парень… — начала она.
— Что? — спросил он.
Но в этот момент кусочек дыни соскользнул с его ложки и исчез у него между ног.
— Ч-ч-ч… — сказал он, ощупывая стул под собой и посмотрел на нее.
— Не обращай внимания, — махнула она рукой.
— Так вот, — продолжал он, обгладывая крабью клешню. — До этого я был служащим авиакомпании, продавал по телефону подписку на журналы и рекламировал ванные принадлежности.
— Да, просто перекати-поле, — сказала она, осушив рюмку одним глотком.
— Перекати-поле. Да.
— Ну а чем ты на самом-то деле хочешь заниматься?
Он отломил кусочек французского хлеба, намазал маслом, уронил на пол (разумеется, маслом вниз) и уставился на него. Официант тоже уставился на упавший бутерброд.
— Ну… — меланхолично сказал Фэй. — Я просто не знаю. Чем-нибудь.
