Марта принесла виски — большой стакан, подала его Элен и уселась в кресло, широко расставив свои полные, облаченные в шелк ноги.
— Он пошел на выставку, — сказала она. — В какую-то галерею на Лексингтон-авеню. Вероятно, вернется не скоро.
Элен кивнула и сделала глоток. Виски был крепким, почти не разбавленным.
— Я была в Канзас-сити, — пояснила миссис Родс. — Моя младшая дочь рожала второго ребенка, и я была при ней. Потом приехал Джоу и мы вместе вернулись назад.
— Сколько у вас дочерей, миссис Родс.
— Марта.
— Марта.
— Трое.
— И ни одного сына?
Марта закинула голову назад и уставилась в потолок.
— Ты имеешь в виду сына, который погиб во время второй мировой войны, направив свой пылающий бомбардировщик, начиненный грузом бомб, на немецкий военный завод и тем самым приблизив окончательную победу над фашизмом по меньшей мере на год? И у Джоу есть его награды?
— Да, — кивнула Элен. — Этого сына я и имею в виду.
Они обменялись понимающими улыбками.
— Извините, — промолвила Марта. — Ни каких сыновей. Только дочери.
Она открыла жестяную коробочку и выбрала себе голландскую сигару посуше. Элен поднялась с дивана, зажгла спичку и дала ей прикурить.
— Спасибо.
— Да.
— Что было на этот раз? Каменный домик в Ирландии? Из которого видно, как волны разбиваются о прибрежные скалы. Женщины с темными морщинистыми ликами как грецкий орех, приносят самогон, который они варят в своих прокопченных кухнях, и пудинг из клевера. Рыбаки, выходящие в море в своих утлых скорлупках на промысел трески. Это?
— М-м… Нет, — ответила Элен, задумчиво глядя на тлеющий кончик ее сигары. — Сначала была Франция. Ривьера. На границе с Испанией. А потом она превратилась в Италию. Он забыл.
Марта вздохнула.
— Бог ты мой. В прошлом году сюда заявилась молодая особа, совсем девочка. Рыжие волосы до пояса. Настоящая красавица. Пришла с целой охапкой шуб. Это она собиралась провести восхитительный месяц на его даче под Москвой. Он сказал ей, что они только и будут, что пить водку да смотреть, как местные жители собирают урожай диких блинов — основную статью дохода в этих местах.
— Марта, а он случайно не того… Не впал в маразм?
— В маразм?.. Ах ты глупышка. Ты разве не знаешь, что все мужчины маразматики с рождения?
— Я не знала, — робко пробормотала Элен.
— Шуты гороховые, — сказала Марта, качая своей большой головой. — Нужно издать закон, обязывающий всех мужчин носить шутовской наряд — накладные носы, дурацкие колпаки и широкие штаны.
Она встала и потянулась, широко разведя в стороны руки. Пожилая, но еще сильная и полная жизни женщина. Эти усы. Эти сигары.
Она вышла на кухню и вернулась со свежими коктейлями для себя и для Элен. Они сделали по глотку, расслабились, вытянули ноги и снова уставились в потолок.
— Наверное, вы правы, Марта, — наконец промолвила Элен. — Я знаю одного кретина, который считает себя самим Мистером Оргазмом. Конечно, акробат из него неплохой, но ведь этот псих хочет сделать на этом карьеру. Думает, что проживет всю жизнь в жарких постелях, да еще собирается сколотить себе на этом неплохой капиталец.
— Вот именно, детка. Фантазии. Все они с фантазиями. И преимущественно с сексуальными.
— Сексуальные фантазии, — мечтательно произнесла Элен. — Да. Это верно.
— Ты когда-нибудь была знакома с проституткой? То есть у тебя не было подруги проститутки? Она бы рассказала тебе о своей работе и о том, что просят ее делать эти шуты.
— Нет, таких близких отношений с проститутками у меня никогда не было.
— Ты бы не поверила своим ушам. Они бы тебе рассказали, что им приходится разыгрывать. А вот тебе когда-нибудь доводилось слышать, чтобы женщина заставляла своего любовника переодеваться в карапуза и вбегать в спальню с обручем? Разумеется нет. Потому что женщины — реалистки, а они — мечтатели.
Начало смеркаться, но Марта и не думала включать свет. Элен тоже не приходило это в голову. Они просто сидели, посасывали коктейли, перемалывали косточки мужчинам и чувствовали себя великолепно.
— Насчет Джоу, — начала Марта, — иногда ему случается приврать…
— Совсем чуть-чуть, — возразила Элен.
— Совсем чуть-чуть, — согласилась Марта. — Только потому, что жизнь не оправдывает его ожиданий. Ему приходится улучшать действительность, приближать ее к своей… к своей…
— К своей мечте?
— Ну… да. К своей мечте. Но понимаешь, в нем совершенно нет злобы.
— Злобы? — вскричала Элен. — В Джоу? Как вы можете так говорить? Он самый милый, самый добрый человек, который когда-либо существовал на этом свете.
— А я и не говорила, что он зол. Я сказала, что в нем нет злобы, Элен, ты просто меня не слушаешь.
Элен ответила улыбкой на этот упрек. Она и вправду была уже слегка навеселе. Стаканы были высокие, а коктейли крепкие.
— Он очень хороший, — заверила она Марту. — Джоу…
— Конечно, хороший, — пророкотала миссис Родс, закуривая следующую сигару. — Мой Йо-Йо — святой. В точности, как ты сказала — самый милый, самый добрый человек на свете. Но хлопот с ним не оберешься.
— Вы любите его?
— Что ты сказала? Я не расслышала.
— Я спросила — вы любите его. Вы любите Джоу?
— Люблю ли я его? Это хороший вопрос…
