— А вот я его люблю, — вызывающе заявила Элен.
Марта Родс наградила ее долгим взглядом.
— Нет, ты его не любишь, — мягко промолвила она. — Он тебе просто очень симпатичен. И это хорошо. Мне это нравится. Но это не любовь. Все юные нежные особы испытывают к Джоу страшную симпатию. Он очень обаятелен. Этого нельзя отрицать. Но любить его? Элен, он тебя трахал?
Элен дважды моргнула.
— Нет.
— Разумеется нет. Он никогда бы этого не сделал. Это бы все испортило. Он бы проснулся и начал переживать. К тому же он уже нем может. Но меня… — она глубоко выдохнула, и ее могучая грудь поднялась под персидским шелком, — меня он трахал. Поэтому я имею право любить его. Ты — нет.
Она не спеша направилась на кухню за новой порцией спиртного, двигаясь с царственным величием и высоко поднятой головой, Элен поняла, что не в состоянии соревноваться с этой женщиной в количестве выпитого.
Миссис Родс вернулась с напитками, бумажной тарелкой и вазочкой фисташковых орехов. Обе погрузились в сосредоточенное разгрызание орехов и сплевывали скорлупу на бумажную тарелку.
— Видишь ли, — не прекращая жевать, заметила Марта, — когда мы только познакомились с Джоу, много-много лет назад, когда мы начали спать друг с другом, когда мы были так молоды, что считали себя первооткрывателями всего, тогда, да тогда я любила Джоу, действительно любила его. Видела бы ты его тогда — остроумный, обаятельный, почти такой же красивый, как Джон Бэрримор. Ты когда-нибудь видела фотографии Коула Портера или Ноэля Коварда на юге Франции в середине двадцатых годов? Так одевался Джоу в теплую погоду. Белый летний костюм. Норфолкский пиджак. Это тот, что с поясом. Он носил ротанговую трость и широкополую шляпу, надетую набекрень. Как Джимми Уолкер. Боже, какими элегантными были мужчины в те времена. Если, конечно, имели деньги. А у Джо были деньги. Потому что за одеждой, остроумием и обаянием скрывался очень умный, талантливый и трудолюбивый человек. О, детка, работал он очень много и очень много зарабатывал. Он просто заваливал меня деньгами. Я тратила их как хотела — духи, наряды, путешествия. Однажды зимним вечером мы отправились покататься в двухместном закрытом экипаже по Центральному парку. Обычно их называют кэбами, но на самом деле это экипаж. И мы трахались в нем под цоканье копыт. У тебя когда-нибудь было такое?
— Нет, — с завистью откликнулась Элен, — никогда. Зато, — просияла она, — я была знакома с одним человеком — он уже умер — но когда он был жив, водил меня в маленький итальянский ресторанчик и научил, как есть пирожные «Тортони». Для этого нужно заказать «Тортони» и большую чашку черного кофе. Затем ложкой осторожно переносить начинку с орешками на поверхность кофе. Мороженое тает, а орешки остаются плавать. Боже, это так здорово! Меня научил этому Гарри Л.Теннант.
— Послушай, — сказала Марта, — помню, когда мы с Джоу были в Париже… О… это было давным-давно. Мы ездили в Фоли Берже. Потом мы вернулись в гостиницу и ему вздумалось выпить шампанское из моей туфельки с открытым носком. По-моему, это вообще были первые туфельки с открытыми носками. Как бы там не было, я ему сказала, что он не сможет выпить шампанское из моей туфельки, поскольку они с открытыми носками. Но он начал настаивать. Он лег на диван и открыл рот, а я стала вливать шампанское в туфлю, и оно лилось ему прямо в рот через отверстие в носке.
— А знаете, — перебила Элен, — я однажды ездила с парнем в Огайо. Мы занимались этим в его общежитии, он был сверху. А кровать была складывающаяся — ну, знаете, такая штуковина на колесиках, которая складывается посередине, чтобы ее можно было задвинуть в шкаф или просто убрать с дороги. Ну так вот, мы трахались на этой идиотской кровати, и вдруг защелка сломалась и кровать начинает складываться. Я тоже начинаю складываться пополам, голова и ноги поднимаются и он начинает складываться тоже, только в обратную сторону — позвоночник начинает выгибаться. Парень орет, а не могу удержаться от смеха. Бог мой, это было нечто. Как мы только выбрались из этой чертовой штуковины! Попали как в медвежий капкан.
— А я, — продолжила Марта, — была однажды с очень известным человеком, не стану говорить тебе его имени: скажу только, что его инициалы Дж.Б. Ну вот, я пришла к нему в его номер, и он тут же захотел меня трахнуть. Он даже не хотел терять времени на то, чтобы мы раздевались. Он швырнул меня на кровать и сжал в объятиях. На мне была нитка жемчуга, она тут же разорвалась и жемчужины рассыпались по полу. А дальше только он пытался подойти ко мне, как поскальзывался на этих жемчужинах. Он напоминал человека, бегущего на месте. То перебирал ногами и не мог сделать ни шага. Я хохотала, а он орал как ненормальный. Наконец он сдался и плюхнулся на кровать рядом со мной. Он рассказал мне, что него отец был убит при штурме Са-Хуан-Хилл.
— А я… — начала было Элен и умолкла. Обе вдруг погрустнели, и с улыбками замерли в сгущающихся сумерках.
Но вскоре они встряхнулись и снова начали потягивать виски, как и положено дамам.
