– Привет, милашка!
Она радостно засмеялась!
– Ах ты глупыш! – проговорила она, прижимаясь носом к клетке. – Глупыш!
Попугай подобрался к решетке и хотел было клюнуть ее в нос; она торопливо отодвинулась.
Потом подошла к окну. В воздухе плавали крупные хлопья снега, похожие на обрывки бумажных салфеток «Клинекс», кружили в воздухе. Было серо и уныло. Она подумала: что случится, если она не пойдет на работу? Ничего не случится. Совершенно ничего. Она с шумом опустила жалюзи и зевнула.
Прийдя на кухню, открыла холодильник. Изобилием это назвать было нельзя, но смерть от голода ей не грозила, это уж точно. Сегодня она решила сварить себе настоящий кофе, вместо растворимого. Насыпала кофе в кофейник, налила воду и включила его в сеть. Пока он грелся, она произвела в холодильнике досмотр и обнаружила коробку с томатным соком. И тут же рядом – бывает же такое! – початую бутылку водки. Прежде чем Элен успела сообразить, то ли она делает, она уже готовила «Кровавую Мэри» по всем правилам, не забыв хрен и перец. Она сделала осторожный глоток. Ей показалось, что он хлебнула раскаленную плазму: горло обожгло и сперло дыхание. Однако она отважно прикончила коктейль и принялась за кофе. Исходивший от него запах кружил голову. Она взяла кофейник и чашку с собой в спальню, налила себе темный, дымящийся напиток и закурила еще одну сигарету.
Она осторожно открыла входную дверь, схватила утреннюю газету, закрыла дверь и набросила цепочку. Она отыскала свои очки на полочке в ванной, вернулась в гостиную и уселась за кофе с газетой.
«Значительный день в вашей жизни, – было написано в ее гороскопе. – Он может полностью изменить ваше будущее». «Очень хорошо», – одобрительно кивнула Элен. Она прочитала несколько статей, проглядела колонку с политическими обозрениями и допила кофе.
Она налила вторую чашку кофе и взяла ее вместе с газетой в ванную. Она села на унитаз и наклонилась вперед, упершись локтями в колени. Она пила кофе и справляла нужду – одновременно. Газета лежала на кафельном полу; Элен рассеянно листала станицы, читая объявления. В ювелирном магазине «Картье» продавалось бриллиантовое ожерелье за семь с половиной тысяч долларов.
На красновато-коричневой туалетной бумаге были изображены желтые маргаритки. Было стыдно использовать ее по назначению. Она допила кофе. Встала перед зеркалом, широко открыла рот и высунула язык так далеко, как только могла. Зрелище было не из приятных. Она взяла махровую салфетку, смочила ее водой и протерла язык, стараясь, чтобы салфетка достала до самого основания языка. Затем она тщательно вычистила зубы и несколько раз прополоскала рот.
Она широко расставила ноги, наклонилась и осмотрела себя. Все было в порядке. Она была рада, что месячные наконец начались. Болит конечно – но что уж тут поделаешь. Она засомневалась: принять ли ей горячую ванну прямо сейчас или ограничиться душем. И выбрала компромиссный вариант – намылила салфетку и провела ею по лицу, рукам, подмышкам и между ног. Затем смыла мыло другой салфеткой. Затем вытерлась. Надела махровый халат, висевший на двери – халат с вышитыми словами «Сногсшибательная Майли». Она прошла в гостиную и опять взялась за газету. В кофейнике осталось кофе на полчашки. Он почти остыл.
Она дочитала газету, сняла очки и включила радио. Послушала программу «Блеск и нищета», затем раздался голос диктора: «Снег будет идти весь день и вероятно завтра. Возможен мокрый снег, местами дождь». Она выключила радио, начала зевать и тут изо рта ее вырвалась громогласная отрыжка (в этом была без сомнения повинна «Кровавая Мэри»). Она прикрыла рот рукой и виновато поглядела по сторонам.
Она легла на диван, поджав ноги, засунула руку под халат и погладила сосок.
Она подумала о Гарри Теннанте. Положила руку туда, где находился тампон и легонько похлопала по нему ладонью.
