Она прикурила еще одну сигарету, вернулась на кухню, положила чашку и блюдце в раковину, включила горячую воду. Открыла дверцу холодильника и задумалась над тем, что бы ей съесть. В субботу она пригласила к себе на обед Гарри Теннанта. Она приготовила жаркое по-английски (мясо было таким нежным, что таяло во рту). Она пожарила его со специями и петрушкой. К мясу она подавала печеную картошку со сметаной и луком. И еще салат из листьев эндивия, помидоров, огурцов и лука, заправила его маслом и уксусом. Это был первый в ее жизни салат, которому она попыталась придать пристойный вид. Она использовала для него большую деревянную миску, которая принадлежала еще ее матери. Дно она выложила нарезанными листьями эндивия, на них – нарезанные кусочки помидоров, по кругу дольки огурцов и мелко нарезанный лук. Салат выглядел неплохо. Гарри Теннант сказал, что это самый вкусный обед из всех, когда-либо приготовленных в его жизни. Она была того же мнения. Ах да, вот еще что… В разогревающуюся банку с грибной подливкой она добавила изрядную порцию красного вина. Остатки вина они выпили за обедом. Теперь в холодильнике у нее осталось примерно полпорции салата. Он не испортился, но листья эндивия завяли. В морозильнике остались и хороший кусок мяса, и подливка. Была еще одна калифорнийская картофелина с тонкой кожицей и приятным запахом. Этот сорт картофеля обычно пекут. Она обдумала свой выбор… Она вытащила мясо из морозильника, развернула его и положила на маленький радиатор, чтобы оно быстрее оттаяло. Печь единственную картофелину показалось ей глупо; поэтому она просто решила порезать ее и пожарить в масле. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь жарил калифорнийскую картошку, но с другой стороны, что здесь такого? Что может произойти? И еще можно доесть салат.
Оставив мясо оттаивать, она пошла в ванную и повернула краны. Она плеснула в воду ароматические масла и пенящее средство. Вернулась на кухню, выбрала свой самый большой стакан, бросила туда несколько кубиков льда и сделала большой коктейль с изрядной порцией виски. Она поставила пластинку Фрэнка Синатры и включила аппаратуру на полную громкость, чтобы слышать ее в ванной. Затем попробовала рукой воду. Слишком горячо. Она включила холодную, поставила коктейль на кафельный пол рядом с ванной, сняла халат и тапочки. Она ступила в ванну и стала медленно, покряхтывая и постанывая, то опускаясь чуть глубже, то снова поднимаясь, опираясь о края ванны руками, погружаться в горячую пенистую воду. Наконец она оказалась в воде по самый подбородок и пальцами ног закрыла ручку крана. По ее лбу, подбородку и щекам струился пот. Она протянула руку, наощупь нашла стакан и сделала большой глоток, Ради этого стоило жить.
Она намылила свежую махровую салфетку и провела ею по лицу, шее, плечам, потерла подмышками, затем подняла ногу и намылила пальцы. Наконец она добралась до живота и стала с любопытством исследовать свой пупок. Неожиданно для самой себя она выпустила газы – три пузырька выскользнули у нее между ног и один за другим с бульканьем поднялись на поверхность. Она виновато огляделась вокруг и поморщилась.
Она застыла, положив затылок на край ванны. Было так хорошо, что не хотелось шевелиться. Ее тело словно расплавилось в горячей воде. Она медленно перебирала нежные завитки волос между ног, осторожно и нежно дотрагиваясь до себя. Ее глаза были прикрыты, она тихонько постанывала. Впрочем, она занималась этим совсем чуть-чуть.
Потом уселась и вынула затычку. Она сидела и смотрела, как убывает вода, обнажая ее блестящие груди, плоский живот, согнутые колени, бедра… Она сделала еще глоток коктейля, встала и встряхнулась, как морская собака. Рокко, Рокко, где-то ты теперь?
Вытираться она не стала, а взяла бритву, кисточку и крем для бритья. Набросила полотенце на крышку унитаза и села на него. Сначала она осторожно срезала мозоль. Безо всякой крови. Затем намазала кремом и стала брить ноги. От усердия она даже высунула язык. Дело продвигалось медленно, но зато она ни разу не порезалась. Она знала, что сегодня у нее удачный день. После этого она встала перед зеркалом, намазала кремом подмышками (щиплет!) и выбрила их. Без порезов. Все шло так замечательно, что она наклонилась и задумчиво посмотрела на лобок, размышляя: не побрить ли и там? Минуту она боролась с искушением, но потом решила, что это слишком чувствительное место. К тому же волосы на лобке были светлые, и она гордилась этим доказательством того, что натуральная блондинка.
Она встала обратно в ванну и включила душ. Горячий, но не слишком. Она смыла остатки крема. На левой ноге остался маленький островок из волос, но она расправилась с ним прямо под душем. Теперь она была само совершенство. Сунула голову под струю, намочила волосы, затем плеснула шампуня. В глазах защипало. Она промыла голову, опять взялась за шампунь, снова промыла. Волосы скрипели под руками. Годится. Она выключила душ и потянулась за сухим полотенцем.
