Как бы то ни было, мужчина из магазина поданной мебели укрепил меня в решимости разрушать брачные союзы, и мои мысли снова вернулись к свободной комнате. Я старалась представить, как должен выглядеть вертеп для секса. Цепи, свисавшие со стен, дыба для растягивания тел людей… Нет, там полагается заниматься сексом, а не пыткой! Но с чего начать? Выйдя в сад, я напрягла воображение и пыталась думать столь же непристойно, как и мужчины.
«Все мужчины извращенцы», — решила я, и дело не в том, чтобы говорить об этом вслух! Они любят темные, более грубые стороны секса. Они получают удовольствие от необычного, извращенного, грязного секса. Успокаивающая музыка, приглушенный свет и мягкая постель с обнаженной женщиной, лежащей наготове и ждущей любви, — все это не в их вкусе. Они жаждут крутого, грязного секса. И в саду у меня неожиданно возникла одна мысль…
Взяв из гаража скамейку Джима для упражнении, я поставила ее посреди свободной комнаты. Сбросив халат, я села на подбитый верх узкой скамейки и оперлась спиной о наклонную часть, причем голова касалась пола. Ноги опустились на ковер, бедра раздвинулись, срамные губы широко раскрылись — я являла собой картину похабной женщины. «Отлично, — подумала я, опустив руки на пол и ухватившись за полую раму. — Если надеть наручники или связать руки веревкой, мужчины могут использовать меня по своему усмотрению — трахать, лизать, возбуждать титьки и воплощать любые другие фантазии. А если перевернуться, можно заняться моим задним отверстием, глубоко вонзить в него пенис или отхлестать кожаным хлыстом и наблюдать, как из открытого влагалища вытекают соки».
Поглаживая нежную, влажную плоть между набухшими внешними губами, я нежно потрогала клитор. Мой маленький выступ рос и трепетал. Закрыв глаза, я представила, что мужчина стоит на коленях между моих ног, а его твердый пенис глубоко вонзается в горячее влагалище, сперма вырывается и заполняет меня.
Мастурбируя, я время от времени открывала глаза, чтобы посмотреть на окно и представить, какое удовольствие получил бы чистильщик окна, если бы приставил лестницу и посмотрел, как я кончаю. Но я не догадывалась, что за мной действительно наблюдают — не с лестницы, а спокойно стоя в дверях спальни.
Я почувствовала, что Шерон наблюдает за мной — наблюдает, как я мастурбирую, пока воображаемый чистильщик окна сводил меня с ума, — только когда она тихо встала на колени между моих ног и запечатлела поцелуй на пылавших срамных губах. Подскочив, я с ужасом уставилась на нее. Что она могла подумать? Вот я лежу на скамейке для упражнений с раздвинутыми ногами, раскрытыми губами влагалища, с массирующими клитор пальцами… Мое лицо раскраснелось смущения, я уже собиралась соскочить со скамьи и схватить халат, как она спокойно вернула мое тело в прежнее положение.
Мы не разговаривали. Я знала, что последует дальше, как она поступит со мной, но у меня не было сил сопротивляться. Теперь, в моем сознании, как и у мужчин, которых я соблазнила, проносились разные мысли. Сила, которой я покоряла мужчин, сейчас оказалась бесполезной — теперь соблазняли меня! В голове все смешалось. Мои органы чувств онемели, голова кружилась от смятения, все трепетало от ожиданий, предчувствий. Клитор приблизился к грани оргазма, сексуальные соки выливались из горячего влагалища, и мне отчаянно хотелось завершить начатое. Но между ног стояла девушка и взирала на самую интимную часть моего тела.
Я закрыла глаза, воображая, что это Тони раздвигает мои срамные губы, рассматривает сочную внутреннюю плоть. Действуя молча, Шерон мягко просунула пальцы, женские пальцы, в мое тугое влагалище. Целуя и облизывая внутреннюю сторону бедра, она пробовала меня на вкус. Появились неописуемые ощущения, я начала извиваться и тяжело дышать. Тело трепетало в ожидании, чувствуя ее горячее дыхание между ног, на набухших срамных губах, я знала, что она коснется языком моего бритого влагалища, возьмет внутренние складки в горячий рот, заглотит клитор и заставит кончить.
Я отчаянно старалась не думать о том, что полные губы Шерон целуют меня, пробуждая низменное желание, которое дремало в темных уголках подсознания. Я пыталась представить между ног то Тони, то Джима. Но образ Джима вскоре исчез, когда Шерон пробежала языком по открытой щели, заставив меня содрогнуться от восторга.
