– Он хороший парень, это все знают. Он никогда не отказывался от работы, всегда подменял того, кто болел. Вот когда Стэн, например, один из наших менеджеров по работе с клиентами, заболел раком простаты – Закари его подменял, пока тот был в больнице. Закари, он, знаете… как ребенок. Он самый молодой среди менеджеров по работе с клиентами, а еще он очень интересуется медициной. Он же поступил в медицинский колледж, но у него не хватило денег, чтобы оплатить учебу. Это помогало ему находить общий язык с врачами и располагало к нему людей. Очень ему это было на пользу.
– А вы знаете, что он спал с медсестрами, которые работают в этих больницах?
– Нет. Но это его и только его личное дело. Я его не осуждаю. Я на работе познакомился с женой – она была библиотекарем в «Риддл Мемориал». – Тим пожал мощными плечами. – Мы много с кем встречаемся по работе, мало ли. Это же не значит, что он мог кого-то убить. Вообще не могу себе такое представить.
Кристине очень хотелось ему поверить, но она невольно вспоминала ту вспышку ярости у Закари, которую наблюдала сегодня.
– У него бывали приступы гнева?
– Не замечал.
– Вы ему доверяли?
– Абсолютно. Он мне нравится, и я ему доверяю.
– А клиенты?
– Они тоже. Врачи, закупщики – все. Мне многие звонили после его ареста – и никто не верит, что он это сделал, – Тим говорил очень убежденно. – Он очень хороший парень. Делал все, о чем я просил, даже когда другие отказывались.
– Например?
– Например, взять хотя бы Фейсбук. Я прошу своих работников не заводить аккаунты на Фейсбуке – не хочется, чтобы наши клиенты заходили к ним на странички и узнавали про моих менеджеров лишнюю информацию. Что они демократы, республиканцы или что-нибудь еще – личное. Сегодня невозможно предсказать, как может тебе отозваться любое слово.
Кристина подумала, что это объясняет, почему у Закари не было странички на Фейсбуке, что показалось Лорен таким странным.
– А что вы думаете по поводу того, что убийство было совершено одним из ваших инструментов?
– И что? – Темные глаза Тима вспыхнули. – А вы знаете, сколько людей имеет доступ к этим инструментам в больницах или в кабинетах частных врачей? Все врачи, медсестры, лаборанты, люди, которые распаковывают коробки, наконец! Любой из них может воспользоваться нашими инструментами!
– А в каком регионе он работал?
– Центральная Атлантика, Мэриленд, Вирджиния, Дэлавер и Пенсильвания. Это большой регион – но он справлялся. Хотя ему было нелегко. Но он был реальным добытчиком. Вот, смотрите. – Тим наклонился и поднял с пола большую черную сумку, положил ее на стол перед собой и открыл. – Вот то, что в газетах называли «сумка убийцы» или «набор маньяка». На самом деле это – обычная сумка, какую мы выдаем всем нашим менеджерам по работе с клиентами. В газетах писали, что это обычная черная сумка – но она не совсем обычная, она специальная. На ней нет нашего логотипа, потому что каждый инструмент «Бриэм» стоит несколько сотен долларов – мы не размещаем логотип, чтобы не было соблазна украсть сумку вместе с ее содержимым. – Тим вынул из сумки черный нейлоновый вкладыш и развернул его: внутри оказалось множество различных пинцетов, лежащих на синем бархате, сверху их придерживала черная эластичная лента. – Вот так это выглядит изнутри.
– Это… пинцеты?
– Нет, это щипцы. Лучшая линейка щипцов: щипцы Адсона, щипцы Адсона-Брауна… типичный набор щипцов.
– И у Закари такой был в машине?
– Не совсем. У него был наш обычный общий набор высшего класса для операционных. Туда входит ножовка Лангенбека, названная в честь Бернгарда фон Лангенбека, прусского военного хирурга. К сожалению, многие хирургические инструменты и методики зародились на войне.
Кристина вспомнила слова Закари.
– А орудие убийства? Пила для ручной хирургии?
– Да, она тоже входит в набор, сейчас покажу. – Тим засунул свою огромную руку в сумку, достал длинную блестящую пилу с зазубренными краями и осторожно протянул ей. – Только аккуратнее, она очень острая.
– Ого, и тяжелая! – Кристина разглядывала зазубренные края с еле скрываемым отвращением.
– Так и должно быть. Она девять с половиной дюймов в длину, вместе с лезвием, длина которого составляет четыре с половиной дюйма. Наконечник является частью лезвия, у пилы нет изгибов, она прямая. Сделана из нержавеющей стали, она прочная, твердая и достаточно сильная, чтобы резать мелкие кости. Ее также используют для грудины, но это может сделать не каждый. – Тим показал на пилу. – Это очень востребованный инструмент в хирургии, каждый хирург, работающий в ортопедической или травматической хирургии, пользуется ею. Стоит она порядка ста шестидесяти долларов – не так уж и дорого по сравнению со многими другими инструментами. Так что, как видите, существует весьма убедительное объяснение, почему она была у Закари в машине. И это совсем не доказывает, что он серийный убийца.
– А жгуты?
