– А почему бы вам не сказать мне, как ее зовут, если я пообещаю, что ни буду обнародовать ее имя?
– И все-таки нет. Ей все это невыносимо. Она только что была здесь – и порвала со мной.
Закари снова покраснел и нахмурился.
– Я ее не виню – ей, конечно, нужно подальше от всего этого держаться, у нее семья, карьера, а у нас уже давно были проблемы в отношениях.
– О боже, как печально.
Кристина вспомнила, как женщина-офицер за стойкой в приемной говорила, что Закари сегодня навещала девушка. Она лихорадочно думала, что бы еще спросить – такое, что могло бы подвести к главному вопросу.
– Могу я спросить – она учится в медицинском колледже в Пенсильвании?
– Да, в Темпле.
Кристина пометила себе: «Темпл».
– Вы живете вместе?
– Нет. Она живет в городе, в Филли, а я – в Фениксвилле. Я часто уезжаю на несколько дней по своим делам. – Закари замолчал, явно колеблясь. – А зачем нам вообще говорить о ней? Все это касается только меня – так давайте говорить обо мне.
Кристина кивнула, нащупывая правильный путь. Времени у нее оставалось все меньше.
– Так, что ж… первое – сколько вам лет?
– Двадцать четыре, и я даже не был знаком с Гейл Робинбрайт, почти не был знаком. Я ее встретил случайно и предложил… Я был с ней ночью накануне ее убийства и пришел снова к ней, но когда я вошел к ней домой – она уже была мертвая, как я уже говорил. Приехала полиция, они увидели меня там и решили, что я это сделал.
– У вас есть какие-нибудь предположения, кто мог убить ее?
– Нет, я ее даже не знал толком, это был просто перепихон! Честно! Я не делал этого.
Кристина сделала попытку добраться до сути.
– Можете рассказать о себе? Не как о убийце – просто о себе.
– Ладно, если вы хотите, – Закари нахмурился: – Я единственный ребенок, мои родители уже умерли. Мой отец был пастором, а мать работала где придется – пасторы, сами понимаете, не особо много зарабатывают. Последнее место ее работы – школьная столовая.
Кристина подумала, что это вполне согласуется с информацией из профиля – о том, что родители донора 3319 были очень религиозны. Она помнила, что он написал там: что они не одобрят его поступок и поэтому он предпочитает остаться анонимным.
– И где же вы росли, можно спросить?
– Да мы без конца мотались туда-сюда, потому что мой отец все время менял церкви. Мы были баптистами и ехали туда, куда посылало его начальство. К своим пятнадцати годам я сменил двенадцать различных штатов.
– Ничего себе. А можете их перечислить? – Кристине надо было знать, назовет ли он Неваду. – Донор 3319 говорил, что он из Невады, но не упоминал ни о каких переездах.
– Дайте-ка подумать… Нью-Мексико, Аризона, Калифорния – долго, потом Колорадо.
– Действительно, много переездов для маленького ребенка, – сказала Кристина, облегченно вздохнув – Неваду он не назвал. Впрочем, список был неполным. – Ваше детство было счастливым?
– Нет, – не раздумывая ответил Закари. – Оно не было ужасным или полным страдания, но и хорошим оно не было. Мои родители были очень строги. У нас не было дружной семьи, уютного дома – меня воспитывали в строгости. И они очень много требовали от меня. Очень много ждали.
– Наверно, это было нелегко, – услышала Кристина свой голос, слова пришли сами по себе. Годы преподавания научили ее сочувствовать – и за один день она, конечно, разучиться не могла.
– Да, это было трудно, но я понимаю, почему мои родители стали такими. Они ведь не всегда такими были.
– Вы имеете в виду – они изменились.
– Хм… да, – Закари снова колебался. – Вам обязательно писать об этом? Ну, в этой вашей истории?
Кристина улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку.
– Нет, если хотите – я не буду этого писать. Это без записи. Просто пытаюсь разобраться в вашем прошлом.
– Что ж, ладно. Мои родители действительно изменились – после того как умерла моя маленькая сестра.
Кристина моргнула. В профиле донора 3319 ничего подобного написано не было.
– Но вы вроде говорили, что вы единственный ребенок в семье.
– Так было не всегда. У меня была младшая сестра, ее звали Белла. Она умерла в четыре года, от несчастного случая. Это было ужасно, – Закари вздохнул, кусая губы. – Мы жили тогда в доме – такой вроде как таунхаус в Денвере, и там была такая подпорная стенка сзади. И после сильного дождя там скапливалось много воды.
Кристина вздрогнула, понимая, к чему клонится эта история. Ничего подобного в профиле не было, поэтому она надеялась, что рассказ докажет: Джефкот не является донором 3319.
– Ну вот, моя мать тогда работала на двух работах – днем в кафетерии, а ночью – в больнице, санитаркой.
Кристина пометила себе: «мать работала в больнице».
– Накануне ночью мама дежурила, она очень устала. И вот они с Беллой играли на заднем дворе, расстелив одеяло, как они часто делали. – Закари сглотнул, его кадык судорожно дернулся вверх-вниз. – Как-то так получилось, что мама уснула, она просто отключилась на этом одеяле. Она так много работала – она спала всего по два часа в сутки! Белла, должно быть, там лазила – и упала в воду. И утонула.
