– Итак, введите меня в курс дела. – Гриф прищурил глаза, серо-голубые и слегка выцветшие, прячущиеся за толстыми стеклами старомодных очков в черепаховой оправе. Его абсолютно белые, густые короткие волосы топорщились в разные стороны, с ними конкурировали непослушные кустистые брови. Ему можно было бы дать лет семьдесят пять, если судить по количеству морщин, бороздивших его лицо, залегших вокруг глаз, носа и губ. Но при этом цвет лица у него был довольно свежий, а нос маленький и красный, что делало его похожим на этакого игрушечного Мафусаила.
Кристина начала:
– Мы просто встречались с Закари, и он попросил нас найти ему частного адвоката…
– А что, для общественного защитника он слишком хорош? – Гриф был одет в белую рубашку-поло и широкие свободные штаны цвета хаки, и когда он положил руки на стол, на них стали видны густые спутанные белые волосы.
– Ну, я думаю… он просто хочет лучшего.
Гриф нахмурился:
– Общественные защитники вполне профессиональны. Я сам начинал общественным защитником.
Кристина еле удержалась, чтобы не спросить, когда это было.
– Одним словом, он хочет частного адвоката.
– На самом деле он должен хотеть местного адвоката. – Гриф облокотился о стол, вертя в руках грязный красный ластик. – Такого, чтобы жил в округе Честер. И знал судей и прокурора. Знал, как выбирать присяжных, что на них действует, а что нет. Знал, как их убедить, разговаривая с ними на их языке. Имел такой же акцент.
Кристина заметила, что Гриф говорит с легким деревенским акцентом.
– Так вы возьметесь?
– Пока не могу сказать.
У Кристины замерло сердце.
– О’кей. Тогда расскажите мне о себе. Сколько на вашем счету процессов по делу об убийстве?
Гриф задумчиво сдвинул брови:
– Не могу ответить. Сбился со счета.
– Ну хотя бы примерно? Хотя бы порядок? – Сколько дел вы выиграли? – Кристина пыталась понять, какой он юрист.
– В былые дни я защищал по тридцать человек в год. А практикую я вот уже пятьдесят лет. Так что считайте сами.
Кристина быстро произвела в уме нехитрый подсчет.
– А сколько процессов вы выиграли?
– Важно не количество. Важно качество, – Гриф поднял вверх толстый палец. – Погодите-ка… Четыре.
– Вы выиграли всего четыре процесса?! – Кристина в панике посмотрела на Лорен.
Гриф покачал головой.
– Нет. Четыре смертных приговора. Я добился отмены четырех смертных приговоров. Спас жизнь четырем парням. Вот это победы. – Гриф кивнул, довольный собой. – Двое из моих ребят сейчас в Грейтерфорде. И я не стану просить вас передать им привет.
Кристина поежилась.
– А у вас достаточно помощников для нашего случая?
– Когда-то было достаточно. Но сейчас я работаю в одиночку.
– И вы в одиночку можете справиться с нашим делом?
– У Джефкота денег не хватит, чтобы платить помощникам, разве не так? Он, кажется, не богатый парень?
– Нет. Но… хотя бы секретарь или ассистент у вас есть? – Кристина нигде не видела стола для секретарши или хотя бы его подобия.
– Я сам умею отвечать на телефонные звонки. Смотрите. – Гриф взял трубку своего допотопного телефонного аппарата, поднес его к уху, а потом положил на место.
– А сотовый телефон у вас есть?
– Нет. И электронной почты тоже нет. Власти прослушивают и просматривают все наши телефоны и почтовые ящики. АНБ (Агентство Национальной Безопасности) вынуждено это признавать. Кстати, знаете, как расшифровывается АНБ? Агентство Никчемных Бездельников.
Гриф издал хриплый смешок, продемонстрировав желтоватые зубы.
– Вообще, если вы меня спросите – так я скажу, что настоящие преступники – это политики. Они нарушают Четвертую поправку по нескольку раз в день. Все эти несанкционированные обыски и конфискации, торговля информацией, против которой сражались наши отцы-основатели. Почему граждане терпят все это – я не понимаю. Но не я. Я не согласен.
– Тогда как же вы работаете? – спросила Кристина.
– Компьютер я использую как печатную машинку. Печатаю на нем собственные сводки и данные. Не храню их в виде файлов. Вебсайта у меня тоже не было было, если бы внук не сделал его для меня.
– Но интернетом-то вы пользуетесь? – Кристине надо было разобраться. Она могла бы смириться с луддитом, но вряд ли смирилась бы с психом.
– Нет. Слишком легко взломать. Я говорил об это много лет назад, ну а теперь вы сами можете убедиться – по ТВ вон все время об этом твердят. Любой может влезть куда угодно.
Гриф указал на дверь.
– Если вас это не устраивает – прошу. До свидания. Оставьте меня в покое. Я вообще собирался отойти от дел. И уже почти отошел. А еще у меня подагра – теперь уже на обеих ногах. Мои ноги – треноги.
Кристина понимала, что он не шутит.
– Ладно, теперь к делу. Джефкот может заплатить? Свобода не бывает бесплатной. Мой гонорар довольно невысок, потому что я не несу дополнительных расходов. Пять тысяч долларов. Он заплатит пятнадцать любому другому адвокату здесь. И двадцать пять в Филли.
– Он сказал, что заплатит. И что тогда дальше?
Гриф щелкнул пальцами.
– Через десять дней, если мы не попросим отсрочки, штат назначит предварительное слушание,
– Что это значит?
– Вы что, не знаете латынь?
– Нет.
