– Да что ты себе позволяешь! – вскипела Кристина, вдруг возненавидев Маркуса с его вспышками ревности и обвинениями. – Знаешь, что именно меня бесит? Там, за столом, во время ужина, я сидела напротив твоего отца и Стефани, и он во всем поддерживал ее! Он рад ее беременности так же, как и она, а ведь они ее даже не планировали! У нее такая беременность, какую хотела я!
– Так именно об этом я и говорю! Ты хотела нормальную, нормальную беременность! И ты злишься, потому что этого не случилось. Ты чувствуешь себя обделенной из-за того, что нам пришлось обращаться к донору.
– Нет, это неправда, – Кристина наконец разобралась в своих чувствах и смогла их сформулировать. – Я злюсь потому, что ты не рад этой беременности. И не поддерживаешь меня.
– Я поддерживаю. Я вожу тебя на машине, покупаю любую еду, какую ты захочешь. Я приношу тебе воду. Я держу тебе волосы, когда тебя тошнит…
– Я имею в виду эмоциональную поддержку. Ее не было с самого начала, а теперь, когда ты узнал о Закари – да, я называю его по имени! – теперь ты даже не пытаешься. Ты хотел, чтобы я сделала аборт.
– Я уже не хочу этого.
– Все равно, этого слишком мало. Я говорю о том, что ты должен быть рядом со мной, вместе со мной, делить со мной радости – но и горести тоже. И сложности. Сейчас у нас сложности. Мы попали в беду, оба – но выход ищу только я…
– Это какой же выход? Побежать к Закари? Дать ему денег? Убедиться, что у него есть адвокат?
– Да. Это тоже часть решения. Я просто пошла напрямую, как сказал Гэри. И я… почувствовала с ним связь. И хочу помочь ему. – Кристина впервые говорила это вслух, даже самой себе, и с каждой минутой понимала все больше, словно пелена падала у нее с глаз. – Но вопрос не в Закари. Вопрос в том, хочешь ли ты быть частью всего этого вместе со мной. Он наш донор, и мы должны вместе выяснить все, что можем, и сделать все, что можем…
– Мы собираемся судиться с ублюдками!
– Да это вообще ни при чем. Речь идет о том, чтобы защитить и сберечь нашего ребенка, потому что только от нас это зависит. – Кристина теперь обрела ясность и уверенность, ей все было понятно. – Маркус, если бы выяснилось, что у нашего ребенка муковисцидоз – мы были бы вместе. Мы бы вместе оплачивали лечение, покупали бы лекарства, небулайзеры… Мы бы вместе искали лучших докторов и специалистов, которых только можем себе позволить. Но почему ты готов лечить физические болезни – и не готов к болезни психической? Ведь разницы-то нет!
– Разумеется, есть разница!
– Нет, разницы нет. Да и вообще – это неважно. Ребенок родится – и я собираюсь стать ему лучшей матерью на свете. А ты, видимо, уже решил для себя, что не хочешь становиться ему отцом.
– Ты же сама думаешь, что его отец Закари. Ты же ездила к нему. Зачем?!
– Чтобы выяснить, является ли он
– Мы и так знаем о нем больше, чем большинство людей друг о друге, когда женятся. У нас есть история болезней трех поколений его семьи!
– Нет, это не то, я о другом. – Кристина соображала на ходу. – Можно прочитать резюме – но совсем другое дело личная встреча. Можно общаться с кем-то по интернету, но личное общение – это совсем другое дело.
– Ну прости меня, что я не хочу встречаться с Закари! Прости меня, что все это меня мучает, и унижает, и убивает, а ты думаешь только о себе!
– Нет. Ты очень ошибаешься, – Кристина чувствовала, как обида и горечь начинают жечь ее изнутри. – На самом деле я думаю только о тебе. С того самого дня, как тебе поставили диагноз, я только и делаю, что забочусь о твоих чувствах, твоих эмоциях, о том, как тебе плохо – стараюсь, чтобы ты не чувствовал себя ущемленным и неполноценным. Я лгала своим друзьям в школе – я даже Лорен ничего не говорила до последнего момента! Все вокруг тебя скакали на цыпочках и всячески щадили твои чувства, потому что у тебя обнаружился физический недостаток, который нельзя исправить. Но ты не воспринимаешь это как физический недостаток – ты воспринимаешь его как недостаток мужественности! И я изо всех сил старалась заботиться о тебе. Я из кожи вон лезла ради тебя. Я изо всех сил старалась сохранить твое лицо – для тебя же! Да повзрослей же ты наконец, черт тебя возьми! – Кристина уже не могла остановиться. – А знаешь, что еще я поняла? Что быть или не быть отцом – это твой выбор. И он не зависит от ДНК или еще чего-нибудь. Закари – биологический отец этого ребенка, это так, но теперь я вижу, что у этого ребенка нет отца…
– Я его отец!
– Тогда веди себя как отец! Ты должен заботиться об этом ребенке, ты должен любить его…
– Я забочусь о ребенке. Именно поэтому я подаю иск против Хоумстеда.
