– Спасибо, отлично, если не считать утреннего недомогания, – ответила Кристина, вроде бы и не соврав, и в то же время не нарушив правил пустой светской беседы.
Фредерик улыбнулся своей многозубой улыбкой:
– Какой чудесный способ отпраздновать свой день рождения – в компании двух прелестных женщин! Маркус сказал, что ты ушла из школы, Кристина. И что ты будешь делать теперь, пока не появится ребенок?
– Читать без чувства вины.
– Отличная идея, отдохнешь как раз, наберешься сил для ребенка. – Фредерик снова улыбнулся, потом бросил взгляд через плечо: – Где этот чертов официант?! Мы хотим начать праздновать! Я заказывал шампанское!
– Он сейчас подойдет, папа, – сказал Маркус, ища официанта взглядом.
Фредерик лег грудью на стол, так что бокалы звякнули.
– На этой неделе у меня произошло потрясающее событие. Я был в GV.
– Вау! – охнул Маркус. – Клево! GV!
– А что такое GV? – вмешалась Кристина. – Это как «Грудное вскармливание»?
Фредерик засмеялся:
– Это самолет. G – означает Gulfstream («Гольфстрим»), а V – это римская цифра 5. Вот, получается GV. Новая модель, вместо старой GIV. Я никогда не видел ничего более совершенного.
Стефани закатила глаза:
– Ну во-о-от. Мальчики и их игрушки.
– Отец, и как проходил полет? – спросил Маркус заинтересованно, и Кристина поняла, что он очень старается угодить отцу – ведь у того был день рождения.
– Нереально. Так гладко. Ты когда-нибудь летал на нем, Маркус?
– Нет, никогда.
Кристина прикусила язык. Фредерик ведь знал, что клиенты Маркуса никогда не присылали за ним частные самолеты.
– А дизайн кабины?! Искусство! Все продумано до мелочей, все просто идеально.
Стефани лукаво улыбнулась.
– Кристина, ты должна спросить его, чей же это был самолет. Он очень хочет, чтобы ты спросила, и не успокоится, пока ты этого не сделаешь.
Кристина улыбнулась в ответ:
– Фредерик, а чей же это был самолет?
– Прежде чем ответить, должен прояснить: она пока не мой клиент. Моя фирма – только одна из тех, с которыми она связывалась. Но если она выберет в результате Scheller Whiting, я застрелюсь. – Фредерик снова посмотрел через плечо на официанта, который появился с бутылкой шампанского в одной руке и белой салфеткой в другой. – Ну наконец-то!
– Так чей это был самолет? – повторила Кристина.
– И еще – чтобы все было предельно ясно: я не уверен, что это ее самолет. Она могла его и арендовать. Многие в Голливуде берут самолеты в аренду. И только единицы их покупают в единоличное пользование.
Кристина покосилась на Стефани – та улыбалась.
Фредерик продолжал:
– GV стоит бог знает сколько денег, если новый, и это еще не все траты – он еще очень дорог в обслуживании. И он никогда не окупится – на нем нельзя столько налетать, чтобы окупить.
– Мистер Нилссон, простите за ожидание, – сказал официант, подходя к столику. Он показал Фредерику бутылку, держа ее аккуратно, словно ребенка, на белой салфетке. – Мистер Нилссон, это то, что вы заказывали?
– Нет, – ответил Нилссон резко, его недовольство росло на глазах. – Я заказывал «Салон» 96-го года. У нас особый случай.
– Прошу прощения, мистер Нилссон. – Официант развернулся и потрусил прочь.
Фредерик покачал головой.
– «Салон» 96-го года. Что еще надо? Сомелье не должен делать подобных ошибок. «Салон» производится на единственном заводе в провинции Шампань. Они используют единственный сорт винограда, и у них очень строгий контроль за качеством. У этого шампанского выдержка не меньше…
– Отец, ты говорил… – прервал его Маркус, и Кристина поняла, что он пытается спасти ситуацию и не дать отцу углубиться в обсуждение непростительного поступка официанта, принесшего не то шампанское.
– Да, точно, – Фредерик пригладил волосы, довольно густые и сильные для человека его возраста. Седина ничуть не портила его, а даже придавала светлым волосам некую дополнительную утонченность. – Так что я там говорил?
– Ты рассказывал нам о том, что клиентка прислала за тобой самолет, GV.
– А, да, конечно, мы полетели в Голливуд, в поместье на холмах с видом на Лос-Анджелес. Восемь акров земли, кругом леса. Феноменально. А вечером – когда зажигаются огни – просто неописуемо.
– Так чей же это был самолет? – снова спросила Кристина. Она знала, что при Фредерике ей лучше всего изображать из себя не слишком умную легкомысленную девицу, чтобы он мог объяснять ей очевидные вещи, которые ее совершенно не интересовали или были хорошо ей и так известны.
– Минутку. – Фредерик поднял длинный, тонкий палец, чтобы подчеркнуть важность момента и каждого своего слова: – Я не могу ничего больше сказать вам о своей работе, потому что мы подписали соглашение о неразглашении. А вы знаете, как серьезно я отношусь к подобным вещам, даже в кругу семьи.
– Конечно, – быстро сказал Маркус.
А Кристина тут же вспомнила о другом соглашении о неразглашении – о том, которое подписывал Закари. И сразу же начала думать, что он делает сейчас, и представлять его в тюрьме. Она не знала, удастся ли Грифу вытащить его оттуда. И ей не понравилось, как ответил Гриф на ее вопрос, верит ли он в невиновность Закари.
Фредерик все говорил:
