Но в его голосе было нечто, что заставило меня задуматься о его ответах. Больше было похоже на шутку, которая была известна только ему. Хотя, он мог просто пытаться так скрыть свое раздражение. Учитывая обстоятельства, с моей стороны было нетактично упоминать книгу.
– Мне жаль, – посочувствовала я.
Он как всегда понял, что я имела в виду.
– Как ты думаешь, почему он изменил завещание? Он знал, как я хотел ее получить. И когда мы последний раз разговаривали на эту тему, он мне ясно дал понять, что оставит ее мне.
– Я не знаю, – честно ответила я. – Мы вообще никогда о ней не разговаривали, тем более как о наследстве. Он, конечно, знал, что мне она нравилась, и что эта книга была моим любимым предметом в его коллекции. И думаю... – Я засомневалась, но заставила себя неуклюже продолжить: – Думаю, он хотел сказать, что доверяет мне и любит меня.
Эван внимательно посмотрел на меня.
– Что-то изменилось. Что-то случилось в то же время, когда он изменил завещание. Что?
Я опустила взгляд и стала рассматривать стол.
– Я облажалась. Джен помог мне. – Я подняла голову, чтобы посмотреть на Эвана, и поняла, что мой взгляд затуманен. Я моргнула и застыла, когда поняла, что по щеке бежит слеза. – Черт, – сказала я и вытерла щеку. – Просто мне было плохо. Думаю, Джен оставил мне книгу, пытаясь сказать, что, несмотря ни на что, все хорошо.
– Энжи...
Он потянулся ко мне, но я оттолкнулась от столика и встала, решительно настроившись вернуться к обсуждению книги. Не все же говорить обо мне или моих секретах.
– Так почему же тебе? – спросила я бодро.
– Что ты имеешь в виду?
– Почему же он собирался оставить ее тебе? Не было бы логичнее оставить ее Коулу?
Я повернулась к кофейнику, но боковым зрением увидела, как он резко дернулся, как будто мои слова обидели его.
– Почему ты так считаешь? – Его голос был низким и взвешенным, и я понятия не имела, что спровоцировало такую реакцию.
– Потому что Коул любит искусство. Он же поехал на стажировку в Рим и преподает в колледже. – Я пожала плечами. – Не знаю. Это звучит логично.
– Наверное, – согласился Эван.
– Так почему ты так хочешь эту книгу?
Эван сосредоточился на намазывании сыра на вторую половинку бублика, и на секунду мне показалось, что он не собирается отвечать.
– Потому что эта книга для меня важна. Она значит для меня очень многое, – признался он.
– Ты имеешь в виду пропавшую картину со щитом? Или что-то другое? – Речь шла о картине, которую написал да Винчи в молодости: фантастически красивый дракон на щите. Картина была настолько невероятной, что отец да Винчи не продал ее заказчику, и что с ней случилось, так и не известно. Но я не думала, что Эван говорит про пропавшую картину.
– Это призма, через которую да Винчи видел окружающий мир. Он видел то, что не видел никто другой. Он видел невидимое. Видел мир таким, какой он есть, и не боялся его.
Я смотрела на него с нескрываемым изумлением.
– Что? – спросил он.
– Просто... Не могу поверить в то, что ты сказал. Это именно то, что мне так нравится в этой книге. Вообще-то, я так думаю про большинство работ да Винчи.
На секунду кончики его губ приподнялись и тут же опустились, предавая его лицу привычную безразличность. Я нахмурилась.
– Эван?
– Энжи, я хочу купить у тебя книгу.
– Купить? – Я явно что-то не так поняла.
– Я хочу книгу. Она мне нужна. Если честно, она нужна мне больше, чем тебе. – Его голос был ровным, как у предпринимателя в разгаре переговоров.
Я же, напротив, совсем не была спокойна.
– Ты, блядь, шутишь, да? Я тебе только что рассказала, как много она для меня значит.
– И она уже сделала свое дело. Что бы Джен ни хотел тебе сообщить, оставляя тебе книгу, он уже сообщил. Ничего не изменится, если ты отдашь ее мне.
– Это изменит все, – возразила я.
И тут я все поняла, ощущение было похоже на удар по лицу.
– Вот черт.
Я резко оттолкнулась от стола, скрип стула по кафелю был очень похож на страх, который меня пронзил.
– Ты сукин сын, – закричала я. – Ты гребаный ублюдок! Поэтому ты передумал? Поэтому согласился уйти со мной из «Дестини»? Зачем ты пришел сюда? Чтобы попытаться соблазнить меня, и чтобы я отдала тебе книгу?
На его лице появилось выражение шока, но я не знала, это из-за моих обвинений или из-за того, что я его раскусила. Я была слишком зла, чтобы остановиться.
– Пошел ты на хер, Эван Блэк. Она моя.
Я хотела ударить его, но вместо этого схватила свою чашку и швырнула ее. Она упала на пол и разбилась вдребезги, раскрашивая брызгами кофе серый кафель и нейтральные бежевые стены.
Я начала задыхаться, когда повернулась, чтобы выбежать из кухни. Я хотела добежать до кровати и рыдать. Хотела ударить Эвана Блэка по яйцам. Сейчас все это здание казалось тюрьмой, и мне захотелось убежать отсюда и спрятаться.
Я хотела убежать сама от себя, но мне некуда было идти, и я не могла убежать от себя.
Я вообще ничего не могла сделать, потому что Эван схватил меня за руку и грубо дернул к себе. Он схватил меня за вторую руку и прижал к стене, пока я боролась с желанием плюнуть ему в лицо.
– Нет, – сказал он. Потом добавил более жестко. – Черт возьми, Энжи, нет.
