Я прижималась к нему, принимая его толчок за толчком, обезумев от желания, издавая несуразные безрассудные звуки, совершенно опьяневшая от ощущений. Когда оргазм обрушился на меня, все, на что у меня оставались сил, так это вцепиться намертво в этого мужчину, который одновременно заставлял меня чувствовать весь мир вокруг себя и растворяться в нем без остатка.
Не выпуская из рук, он потянул меня за собой, и мы повалились на устланный ковром пол.
— Может, переляжем поудобнее? — спросила я спустя какое-то время.
— Да ну, к черту, и так хорошо, — ответил он, притягивая меня к себе еще ближе.
Я устроилась поудобнее и уткнулась лицом в ложбинку между его плечом и головой, потому что чувствовала, что все мои эмоции были написаны на лице. Мое желание стать к нему как можно ближе было практически осязаемым.
— Ты знаешь, это очень знакомо, — наконец выдохнула я.
— Что?
— Этот прилив адреналина, который я испытала сегодня в галерее. Я чувствовала то же самое, когда воровала в магазине. Я испытываю те же эмоции, когда ты внутри меня. — Я приподнялась, чтобы видеть его лицо. — Ты помогаешь мне чувствовать себя живой, Эван. Ты делаешь меня самой собой. — Это была чистая правда. Я могла быть такой, какая есть, с ним. Без секретов, без стеснения. Я не понимала раньше, что значит быть свободной, пока не оказалась в его объятиях. — Я значу столько же для тебя? — спросила я, затаив дыхание. Он сделал мне невероятный подарок, просто будучи самим собой, и в этот момент мне больше всего на свете хотелось знать, что я была для него таким же благословением. Что я могла быть для него источником настоящего счастья.
— Значишь ли ты для меня столько же? — На его лице было написано изумление. — Бог мой, Лина, ты совсем не понимаешь, да? Ты все самое главное в моей жизни. Ты —мой адреналин. Мой азарт, моя страсть и трепет. Ты — все, чего я всегда хотел, и все, чего я думал, не заслуживаю. Ты исключительная, ты самая лучшая и ты только моя. Я люблю тебя.
Я моргнула и только после этого осознала, что плачу.
— Ты не мог бы повторить это снова?
Эван широко улыбнулся.
— Я люблю тебя, — выполнив мою просьбу, он покрыл мое тело поцелуями, скользя вниз по трепещущей коже. — Хочешь, покажу тебе, как сильно?
Я откинулась на спину, удовлетворенно раскинув в стороны руки и ноги, полностью открываясь для него.
— Да, — сказала я, счастливо улыбаясь. — Очень.
На следующее утро мы отправились в Эванстон, чтобы позавтракать с Айви. Я слишком много съела и много времени провела на солнце, играя с сестрой Эвана, поэтому по дороге обратно меня разморило и клонило в сон.
— Мне нужно утрясти пару вопросов в «Дестини», — сказал Эван. — Ты не против, если я заскочу туда ненадолго?
— Нет, конечно. Пока ты будешь там, я упакую вещи. Но ужинаем мы сегодня вместе. Мой самолет завтра в восемь утра, так что я планирую провести с тобой всю ночь.
— Само собой. Ты возвращаешься в среду?
Я кивнула, понимая, что мне нужно сообщить родителям о своем решении лично. И так как я спокойнее чувствовала себя на знакомой территории, то хотела увидеться с ними на этой неделе, пока они остановились в нашем доме в Калифорнии.
— Я буду к семи, — пообещал Эван, высаживая меня около моего дома. Я переоделась в джинсы и футболку, затем заказала такси до «Фокс энд Обель» и вернулась с двумя пакетами покупок. Я накупила чересчур много еды, больше чем мы смогли бы осилить, но я очень хотела, чтобы все было идеально.
Я лишь ненадолго опустила пакеты на пол, чтобы нажать на кнопку лифта, когда в холл вошел Кевин.
— Давай-ка я тебе помогу с этим, — сказал он, подхватывая один из моих пакетов.
— Все в порядке, я держу. — Я подкинула сумку повыше на руку. — Что тебе надо, Кевин?
— Нам надо поговорить.
— Не думаю, что нам есть о чем говорить.
Он вытащил свой должностной значок.
— Нет, есть.
— Я... ох. — Волна страха захлестнула меня.
— Это о твоем парне, — твердо произнес он. — Давай поднимемся наверх.
Я молча кивнула и зашла за ним в лифт. В квартире я отправилась прямиком на кухню, надеясь выиграть время, чтобы прийти в себя. Но когда вернулась в гостиную, то не почувствовала себя увереннее. Я уселась на стул, выпрямив спину, и уставилась на него.
— Переходи к делу.
— Я могу засадить этих ублюдков, — без всякого вступления заявил он.
— Кого?
— Даже не пытайся притворяться, что не понимаешь меня, — ответил он. — Эвана Блэка. Тайлера Шарпа и Коула Огаста, — он словно выплевывал каждое имя, и мое сердце сжималось все сильнее при каждом звуке.
— Засадить их? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и незаинтересованно. — За что конкретно?
— За нарушение пакта Манна. — От его слов по моей коже побежали ледяные мурашки.
Я хотела бы сказать, что не имею ни малейшего представления, что это за пакт, но это было бы ложью. Мой отец слишком часто бывал на облавах и слишком много времени разговаривал с моей мамой об использовании пакта Манна для борьбы с белым рабством.
