Ответ пришёл спустя несколько бесконечно долгих минут, когда я уже начала совсем отчаиваться.
И уже через 10 минут я сидела в шикарном фойе дорогого отеля, находящегося в центре города. Я сразу написала, что приехала, но Дана по видимому не собиралась сразу же почтить меня своим вниманием, решив что я заслуживаю мучатся от угрызений совести.
Люди то и дело поглядывали в мою сторону. Я в принципе выглядела не очень хорошо после ужасной ночи алкоголя и слёз. А на фоне дорогого холла я выглядела как минимум странно. Хорошо, что хоть меня сразу не выставили, потому что я точно была похожа на ненормальную, и готова была это признать.
К своему оправданию могу сказать, что не я одна так выглядела. Я еле как узнала Дану, когда она села напротив меня, не похожая на саму себя.
Я никогда не видела её настолько несобранной и печальной. Всегда в красивых, дорогих нарядах, сейчас она была в вытянутых спортивных штанах и какой-то непонятной кофте. С синяками под глазами, бледной кожей, растрёпанными волосами она выглядела, как минимум, на десять лет старше.
Я смотрела на неё и не видела ничего кроме пустоты.
— Если ты так и будешь молчать, я пойду, — сказала Дана, не удостаивая меня и взглядом.
Ауч.
— Прости меня, — просто выдала я, потому что не знала, что ещё могла сказать. — Я не должна была так говорить.
Некоторое время Дана смотрела на меня, не отрываясь. Тень сомнения пробежала по её лицу. Девушка будто была удивлена моими словами. Не уж то она думала, что я собираюсь вести себя так, как все мы ожидали.
— Я ушла не потому, что злюсь на тебя, — сказала Дана после продолжительной паузы. — Хотя не буду скрывать, что это было обидно.
Я внимательно смотрела на неё, готовая принять всё, что бы она не сказала, и уверенная в своей победе.
— Я ушла, потому что я больше не могу, — закончила девушка, — мы с тобой не можем вместе ужиться. Это не наша вина, это просто факт.
Я покачала головой.
Мне это не нравилось. Я пришла сюда не для того чтобы слушать, что дело не во мне, когда честно говоря дело как раз во мне. Я была виновата во всём том, что произошло. И она это понимала, как бы не пыталась этот факт отрицать.
— Моя мама никогда не говорила о тебе плохих слов. Она верила, что с тобой папа счастлив, — просто сказала я о том, что я слышала так много раз, но никогда по настоящему не задумывалась об этом.
Дана кивнула.
— Я знаю, — еле слышно прошептала она.
— На протяжении десяти лет она пыталась убедить меня, что ты не плохая, — продолжила я, чувствуя, что это уже самый долгий разговор с нашего знакомства. — Но смогла она это сделать только после смерти. Папа любит тебя, ты можешь это отрицать, но я это вижу. Поэтому я к тебе так относилась, я была уверена, что в один день ты заменишь ему меня.
С каждым сказанным словом меня как-будто покидала обида и печаль. Я больше не чувствовала себя брошенной и одинокой. И я наконец-то готова была признать, что папа любил меня.
— Никто не сможет заменить тебя, — сказала Дана, слегка улыбнувшись. — А я никогда не пыталась заменить тебе твою маму. Кира была замечательной женщиной, у меня бы никогда не получилось бы быть такой же, — грустно закончила она.
В самом начале вцепилась со всей силы в подоконник, чтобы не сбежать от сюда и теперь мои руки затекли. Я слегка потрясла им, чувствуя, что в этом кресле меня держит что-то помимо силы тяжести, и села поудобнее.
— Ты была бы замечательной мамой, — я постаралась вложить в эти слова всю свою уверенность. — Я извиняюсь за свои ужасные слова вчера ночью. Но я сюда пришла не из-за чувства вины, хотя оно очень большое. Я хочу, чтобы ты вернулась, хочу чтобы ты снова делала папу счастливым, потому что в другом случае у него не будет сил, чтобы бороться со мной. Ты нужна нам обоим, — призналась я.
Ты нужна мне, потому что ты можешь подарить мне полную семью, которая меня любит.
Вся улыбка сошла с лица девушки. Я практически видела отказ на её лице.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Я пойму, если ты откажешься, — сказала я вместо того, чтобы умолять её.
Я хотела, чтобы она вернулась. Но это должен быть её выбор. Она не должна вернуться из-за чувства вины и сожаления ко мне.
Дана неуверенно покачала головой.
— Я…, - прошептала она, — я не могу.
Я взяла всю свою волю в кулак, чтобы не расстраиваться раньше времени и не расплакаться.
Я оттолкнулась от кресла и почувствовала во всём теле ужасную слабость.
— Влада, — вдруг сказала Дана, когда я уже почти ушла, готовая смириться с главным провалом в своей жизни.
Я повернулась, готовая получить ещё одно обвинение, которое приняла бы уверенно с чётким осознанием того, что заслужила это.
— Подожди меня, пожалуйста, — слегка улыбнулась Дана, поднимаясь с кресла, — я соберу вещи и мы поедем домой.
Я кивнула, чувствуя что снова была готова расплакаться, начав ненавидеть себя за излишнею сентиментальность. Я смотрела на девушку, которая прощала мне так много и любила меня непонятно за что. А в моей голове было лишь одно короткое, но такое родное слово.
Домой.
Но домой я не хотела. Не сейчас.
