Я кивнула, пытаясь скрыть улыбку.
Марат потянулся к аудиосистеме.
— Оставь, — сказала я, перехватив его руку, — мне нравится.
Марат странно смотрел на мою руку, оплетающую его. Я быстро убрала её, хотя мне до страшного не хотелось делать этого.
Парень повернулся ко мне и улыбнулся, потянувшись обратно к моей руке. Он слегка провёл по моему голому запястью, от чего по моей руке пошли мурашки.
— Оставь, — прошептал он, сплетая наши руки, — мне нравится.
Дальше мы ехали в тишине, но она была не такой, как раньше. Она была естественной, будто нам совсем не нужны разговоры, чтобы наслаждаться обществом друг друга.
Я хотела, что бы в городе были пробки и мы ехали долго. Но в единственный раз, когда пробки были нужны, их не было.
Марат остановился около моего дома. Он повернулся, пристально глядя на меня, с улыбкой на губах, но ничего не сказал.
Я улыбнулась и метнула быстрый взгляд на наши сплетённые руки, боясь, что это последним момент, когда я вижу такую картину.
Марат потянулся ко мне свободной рукой и провёл большим пальцем по щеке. Это движение было пропитано нежностью, а моё сердце трепетало.
Он пристально смотрел на мои губы и я была уверена, что мне не показалось. На этот раз я это точно не выдумала.
Парень медленно наклонялся ко мне и по моему телу пошёл рой мурашек, а сердце стучало так, будто готово было вырваться из груди. Единственное, что я хотела, — чтобы он поцеловал меня, но когда между нашими губами оставалось несколько сантиметров, я сделала то, чего ожидала от меня меньше всего.
Я положила свободную руку ему на грудь и оттолкнула. Я сделала это недостаточно сильно, чтобы реально оттолкнуть, но лёгкого движения было достаточно, чтобы Марат понял это.
Почему? Чёрт возьми, почему? Мой разум никогда не работал рядом с Маратом, но тогда, когда он должен был молчать, я не поддалась своим чувствам, а включила долбанный мозг.
Я видела реальную обиду в глазах парня, когда оттолкнула его.
— Прости, — прошептала я, испуганно глядя на него.
Марат быстро взял себя в руки, и в одно мгновение его лицо перестало выражать хотя бы что-то.
Только не закрывайся от меня.
— Ты не должна извиняться, — сказал он, глядя на меня, его взгляд немного смягчился. — Я не должен был заставлять тебя.
Заставлять?
Он думал, что надавил на меня. Но это было именно тем, чего я хотела. Что со мной не так?
Я хотела возмутиться и попытаться объяснить, но мой рот не открывался, хотя в моей голове было так много мыслей. Возможно никакие слова не смогут объяснить моё поведение.
— Прости, — снова сказала я, будто это было единственное, что я ещё способна была произнести.
Марат отодвинулся ещё дальше от меня, хотя дальше было не куда, и покачал головой.
— Всё в порядке, — сказал он, попытавшись натянуть на себя уверенную улыбку, но она была не искренней. — Спокойной ночи.
Я открыла рот, но ничего не могла сказать. Всё явно не было в порядке. А он своим "спокойной ночи" выставлял меня за дверь.
Я кивнула и открыла дверь.
— Спокойной ночи, — прошептала я, выбираясь из машины.
Марат что-то сказал, но это было так тихо, что я была уверена, что мне показалось.
Я спокойно шла к дому, стараясь не падать духом. Я знала, что в каком-то изощрённом смысле я была права. Возможно через какое-то время я бы радовалась, что не не позволила этому произойти. Но сейчас я была в километре от радостного состояния.
Этой ночью (впервые за очень долгое время) я прекрасно спала. Возможно сказалась усталость или то, что сейчас мой мозг практически ничего не тревожило.
Я старалась больше не прокручивать в своей голове случай в машине, но легче было сказать, чем сделать. Я прекрасно понимала, что ни в чём не была виновата, но закрывала глаза и видела прекрасные глаза Марата, когда он медленно, но уверенно наклонялся на меня.
Вчера, мы с папой немного поговорили, и я со спокойной душой ушла в свою комнату. Он был рад, что я приняла такое решение. И рад не из-за самого себя или того, что Дана вернулась, а из-за того, что я наконец-то признала правду и исправила свои ошибки.
А сегодня рано утром, он зашёл в мою комнату и позвал завтракать. И я пошла, хотя безумно хотела поваляться в тёплой кровати ещё очень долго. Но я знала, что для папы это важно, поэтому поступилась своими принципами и сделала так, как он хотел.
В итоге я провела замечательное утро, наевшись до отвала. Я даже готова была признать, что Дана замечательно готовила.
Папа с Даной как обычно болтали, но теперь и я не молчала. Мы с Даной шутили над папой, а он смотрел на нас с наигранной обидой, а в его глазах была улыбка. Ему нравилось, как мы выглядим втроём. Хорошо ладящие и смеющиеся. Да что уж скрывать, мне тоже нравилось.
Я подумала, что мы с мамой и папой никогда не сидели так. Хотя возможно в далёком детстве, когда отец ещё не ушёл от нас, мы были счастливой семьёй, но я этого уже не помнила. Но я быстро отпустила эту мысль. Она не имела смысла, потому что жить прошлым не имело смысла.
Я не брала с собой телефон, поэтому когда вернулась в комнату он пищал, как сумасшедший извещая о звонках и сообщениях.
