При входе имеется будка со смотрителем. У него же можно купить и карту с нужным городом. Цены, как я уже говорил, кусаются, но это не повод отказываться от возможности быстрого перемещения. Немаловажно и то, что это куда безопасней. На дорогах и реках помимо тварей вполне реально повстречаться и с лихим народцем. Что может обойтись куда дороже карты. Опять же, провести целый день в седле или карете, чтобы добраться до Орла усталым и в пыли. Или просто сделать несколько шагов и оказаться там в одно мгновение.
— Здравствуйте. Дайте мне, пожалуйста, карту до Орла, — заглянув в окошко смотрителя, попросил я.
У меня, конечно, имеется своя, но она на сотню вёрст, а мне сейчас нужно прыгнуть на неполные семьдесят. Что ни говори, а три рубля экономии и запас в тридцать вёрст.
— Пожалуйте, сударь. Семь рублей, — выложил он передо мной нужную карту.
— Благодарю, — отдал я синенькую и два целковых.
Когда уже вышел на центр площадки, чтобы активировать карту, раздался сильный хлопок, и под завывание над мостовой возникло объёмное кольцо портала из завихрений молний.
— Ох, м-мать! — отшатнулся я от неожиданности.
Через кольцо прошёл молодой дворянин, разодетый как франт. Если судить по платью и манерам, то вполне возможно, что он прямиком из Москвы.
Далековато, но ничего невозможного в подобном переходе нет. И сделать это вполне возможно с помощью даже слабой карты. Разумеется, при наличии усиливающего артефакта. Ну или совершить несколько переходов с помощью обычных карт.
Едва франт ступил на мостовую, как кольцо за его спиной со столь же эффектным звуком схлопнулось. Я невольно даже удивился тому, что меня при этом не обдало воздушной волной. Ну хотя бы маломальской. Ничего. Ни дуновения ветерка. Сюр какой-то.
Незнакомец глянул на меня, снисходительно хмыкнул и направился к выходу с площадки. Ну что сказать, я на его фоне выгляжу не очень. Больше того, если бы не пояс с кармашками для карт и не ранговый перстень на среднем пальце, то и дворянина во мне не сразу распознаешь. Одежда обычная, на боку тесак не лучшего качества, на одном плече вещевой мешок, на другом завёрнутый в мешковину арбалет. Так что я предпочёл не обращать на него внимания. Не вижу смысла обострять на ровном месте. Глупо же.
Смотритель поспешил покинуть свою будку и встретил молодого человека почтительным поклоном.
— С возвращением, ваше сиятельство.
— Здравствуй, Родионыч. Держи, как и обещал, леденцы для твоей дочурки прямиком из московской кондитерской, — вложил он смотрителю в руку бумажный кулёк.
— Премного благодарен, ваше сиятельство.
Ага. Значит, правильно сделал, что не придал значения его гонору. Сынок боярина и владетеля города Покровска пожаловали. Похоже, время он предпочитает проводить в столице. Да и чёрт с ним.
Я посмотрел на изображение портальной площади в Орле с почти такой же будкой смотрителя, как и здесь. Секунда, и рисунок приобрёл объёмный вид, словно оживая, а в следующее мгновение карта в моей руке осыпалась искрящейся взвесью, раздался хлопок, и передо мной возникло такое же кольцо портала, из которого недавно вышел боярич.
Я сделал несколько шагов, прошёл сквозь кольцо, и оно тут же с хлопком закрылось за моей спиной. Хмыкнул и, тряхнув головой, пошёл на выход, сопровождаемый любопытным взглядом смотрителя. Впрочем, это его работа встречать всех и запоминать. Ну и вид у меня, конечно, такой, что сомнения берут относительно моей платёжеспособности для подобного способа путешествия. Открыть-то портал может только одарённый, а вот пройти через него кто угодно, хоть зверь. Кстати, вот животину-то как раз в руках переносить можно.
Едва оказавшись на тихой вечерней улочке Орла, я поспешил снять ранговый перстень, заменив его на другой, с выгравированной единичкой. Они только название имеют громкое, на деле же обычное кольцо из любого металла. Единственно на внутренней поверхности имеется рунная цепочка для привязки карты «Щит». В остальном я могу нацепить хоть с выгравированной десяткой, никто не сможет определить, что я вру, даже если использует руны «Распознавания». Они всего лишь укажут на то, что я одарённый.
— Го-осподи, ну наконец-то. Явился, не запылился, — расставив руки в приглашающем жесте, произнесла мать.
— И я рад вас видеть, матушка, — отдаваясь в её объятия, ответил я.
— Рад, значит, — поцеловав и отстранив, чтобы рассмотреть на предмет целостности тушки, многозначительно произнесла она и продолжила: — А не скажешь ли ты мне, сыночек, куда я тебя отправляла, и где ты в результате оказался.
— Я искренне раскаиваюсь в содеянном, матушка. Но быть может, меня извинят четыреста рублей, которые я смог заработать за эти месяцы.
— Конечно же, извинят. Молодец, сынок. Розгами пороть тебя уже невместно. Но шпагой в ножнах, пожалуй, будет в самый раз.
— Матушка, вы же меня простили, — напомнил я.
— Простила. Как же я могу сердиться на родную кровиночку. Но это ведь и не со зла, а науки для.
— Матушка! — возмутился я.
