— А кто надоумил ее на это? — теперь голос Фреса был вкрадчив и сладок. Он даже не пытался читать мысли Берта, те мгновенно проступили на его лице, как темные чернильные пятна сквозь бумагу. — Неужто вы думаете, что Алария, запуганное, безмолвное, сломанное существо, которую вы использовали в качестве игрушки, которую вы насиловали как и когда вам вздумается, сама додумалась до того, что можно объединиться против Малакора? И выбрала тебя, — Лорд Фрес неуважительно засмеялся, — того, кто глумился над нею больше всех? Ты правда так думаешь? Нет, быть этого не может. Есть кто-то, кто надоумил Аларию на это. Есть кто-то, кто руководил ею; кто-то, кто послал ее к нам рассказывать ее враки, соблазнять Императора. Тот, кому академия не нужна; тот, кто хотел заманить туда Императора, и после — хоть камня на камне не оставить. Того, кто велел нести в мир ложь, что Орден распался; того, кто уговаривал вас напасть на Императора, если тот посмеет ступить на территорию вашей академии. Того, кто хотел послать на Орикон за армией, чтобы достойно встретить имперские войска. У него свои планы и цели, и они разнятся с вашими. Ему не нужна академия, он просто хочет убить Императора. И за этим он надоумил вас сдаться, чтобы самому уйти глубже под землю и выгадать время. Повелитель Ужаса — крупная добыча, мы должны были довольствоваться тем, что поймали хотя бы одного, и не думать о том, чтобы поймать второго. Так как его имя? Кто вложил вам в голову мысль, что отсюда вы выйдете живым? Кто принес вас в жертву, оставшись сам — нетронутым?
Берт почернел так, словно Лорд Фрес ухватил его за горло всей пятерней, и исподлобья, налитыми темной кровью глазами, глянул на издевающегося Инквизитора. Каждое сказанное слово попадало в цель и наносило удар, сравнимый с острым проникновением луча сайбера в грудь.
— Пробус! — с ненавистью выдохнул он, и на мгновение его прекрасное лицо исказилось так, что он стал поистине ужасен и уродлив в своей ярости. — Пробус! Лживая мразь!
От усилия, которое он направил на свои руки, стараясь разъединить их, его наручники заискрили и вспыхнули, опаляя запястья, и Лорд Фрес отшатнулся, укрывшись плащом, ожидая взрыва.
Он и не заставил себя долго ждать, вспыхнув яркой кровавой вспышкой на уровне груди Берта, разорвав запястья и его грудь в кровь, заставив его кричать в ярости и отчаянии.
— Пробус! — выл он в непонятной истерике, словно его дымная, черная гнилая душа истекала каплями испорченной, тухлой крови. — Он обманул меня, он обманул меня!
От выброса его Силы в мелкое крошево разлетелся пол, и Инквизитор, еле успев прикрыть рукой лицо, глаза, чувствовал, как сотни мелких каменных пуль бьются в его тело, в его раскрытую ладонь, отгораживающих его от ярости Берта.
Над креслами Триумвирата мгновенно растянулся купол тутаминиса, прикрыв Императора и вскочившую на ноги Леди Софию, и камни били в непроницаемый тонкий барьер практически перед ее напряженным лицом.
Казалось, сшиблись две сферы, и одна из них была холодна, как лед, и такая же прозрачная и синеватая, тонко потрескивающая, а вторая была горяча, обжигающе горяча, раскалена до яркого алого цвета, размешанного с ослепительно-белым пламенем, сотнями тонких языков лижущим защитный купол, выставленный Вейдером.
Но вся бушующая ярость Берта, вырвавшаяся в миг отчаяния из его души, всем своим пламенем не смогла победить тяжелый холод Императора, и Повелитель Ужаса, выдохшийся, раненный, бессильно отшатнулся от разбитой им лестницы и от Инквизитора, пришедшего в себя после первой атаки и откинувшего защищавшую его полу плаща, раскрывшего свои смертельные объятья.
— Я хочу, чтобы он умер, — бесстрастно бросил Вейдер, и его голос прозвучал в тишине громко и отчетливо, все так же звеня отстраненным обжигающим холодом. — Повелители Ужаса говорят правду только перед смертью. Не станем нарушать этой традиции. Свою правду он уже сказал.
Берт испустил яростный крик, но Силы в нем уже не было. Зал наполнился страхом, липким, тошнотворным, дарящим слабость и ночные вязкие кошмары, и Император, скрывая отвращение, отвернул лицо, а Инквизитор в замешательстве зачем-то поправил перчатки, обтягивающие его задрожавшие ладони.
Липкой черной лужей страх растекся дальше, пролился под двери, и они распахнулись от самого первого толчка, когда Берт, разбежавшись, ударил в них плечом, прорываясь на свободу. Ужас, всепожирающий кошмар бежал впереди него, сводя людей с ума, разящим острием расчищая ему путь к свободе, и никто не решался заступить ему путь.
— Велите убить его? — переспросил Инквизитор, привычным жестом откинув полу плаща, и рукоять сайбера привычно легла в его руку.
— Да, — ответил Вейдер. — Чем скорее, тем лучше.
Инквизитор обернулся, отыскивая глазами Леди Софию, и его щеки вспыхнули, налились багровым румянцем, а губы задрожали, словно он получил смертельный укол в грудь.
Кресло ситх-леди пустовало, и он не мог вспомнить, когда она покинула его и куда направилась.
Грохот надвигающейся беды потряс его, кипятком опалив затылок и пролившись по спине, сведенной судорогой.
