— Орикон, небольшая луна возле газового гиганта, — произнесла Лора, уверенно ткнув в небольшую точку где-то на окраине Внешнего кольца. — Хорошо укрепленная военная база Повелителей Ужаса, защищен мощнейшим двойным планетарным щитом, настолько сильным, что сравнить его можно разве что с щитом Звезды Смерти. Потребуется несколько — я подчеркиваю, — несколько ударов суперлазера, чтобы только лишить Орикон защиты. Лишь после этого можно будет говорить об атаке и наземной операции. Наш дроид-разведчик, прежде чем его сбили, успел показать нам укрепления, способные атаковать авиацию, наземные военные базы — это означает, что там сосредоточена армия, и хорошая армия, структурированная, дисциплинированная, подчиняющаяся по единому слову своему командующему. Сигнал длился всего несколько секунд, после чего исчез. Дроид успел атаковать цель, но что это было, и как он был подбит — неизвестно. Мы в данный момент располагаемся вдали от их баз наблюдений, вне зоны, просматриваемой их разведчиками. Если бы они засекли нас… впрочем, они нас не засекут, наши разведчики тоже не дремлют.
— Значит, — произнес Дарт Вейдер, звонко щелкая по столу металлическим пальцем, — Малакор Строг все это время собирал армию у меня под носом. Так…
Император с неудовольствием в очередной раз громко стукнул о столешницу, и наступила тишина, хрупкая и настороженная, в которой было слышно лишь дыхание людей.
— Смею заметить, Ваше Императорское Величество, — произнесла Лора сдержанно, чуть склонив голову, смело и прямо глядя в холодные синие глаза Императора, — что такую мощь не соберешь за краткое время. База на Ориконе создавалась долгие годы. И те образцы, что мы нашли, — Лора неприязненно глянула на Леди Софию, но, встретив ее прищуренный, недобрый внимательный взгляд, стушевалась, быстро опустила вмиг заалевшее лицо и зачем-то поправила кудрявый локон, — они не создаются по мановению руки. Это долгие годы экспериментов.
— Потом мы взглянем на них, — ответил Дарт Вейдер.
Леди София еще раз усмехнулась, глядя на смущение молоденькой мандолорки.
Лора мучительно ревновала; ее злость сквозила в каждом ее взгляде, в каждом жесте, обращенном к Софии, и ту отчасти смешил этот невинный юный пыл и неприкрытое желание этой отчаянной девочки подвинуть ее, ситх-леди, заступить ее, оказаться на первом плане в глазах Инквизитора.
Лора любила его; любила отчаянно и пылко, и этого теперь не видел разве что слепой. Раз за разом она дерзко напоминала ему о своих чувствах, но все ее горячечные речи разбивались о неприступный барьер, о стену ледяной отстраненности, об одно-единственное слово — "сестра".
Не больше.
И Лора впадала в отчаяние.
Она сама вызвалась встретить прибывший с Софией на борту шаттл, упрямо нахмурив брови и нацепив маску протокольной сдержанной вежливости. Она хотела собрать все свои силы в кулак и посмотреть в лицо соперницы с достоинством, твердо, и выдержать этот ее нахальный бессовестный взгляд, в котором читалось высокомерное превосходство.
Но Инквизитор разрушил и эту ее отчаянную и наивную смелую мечту, отменил этот странный молчаливый поединок. Он явился буквально в последний момент, и распустил людей Лоры — приготовленный ею эскорт из гвардейцев, — и смял, скомкал громкую протокольную встречу, полагающуюся правящей особе.
София сошла по трапу в абсолютной тишине, на красном шелке ее платья, поддетого под черные доспехи, играл белый искусственный свет, тонкие высокие каблучки звонко цокали по металлической рифленой поверхности. София вложила свои пальцы в протянутую ей Инквизитором ладонь, и Лора до боли закусила губу, роняя крупные горячие слезы, наблюдая издали, от самых шлюзов ангаров, как на миг Лорд Фрес стиснул тело своей любовницы и с жаром поцеловал ее.
Он любил ее.
Это увидела теперь и Лора.
И от вида этой недоступной ей нежности и страсти в ее сердце родилась ярость, неведомая ей ранее, ярость страшная, горькая и тяжелая, как яд, от которого горит все внутри, и от которой не избавиться, даже выблевав все кишки.
— Об этом я и говорю, — зло произнес Дарт Вейдер. Его голос ледяной струей впился в мозг Лоры, отрезвляя и возвращая к реальности. — Не забывайте, госпожа главнокомандующая, я у власти около тридцати лет. Империя, затем Альянс. И все это время я не видел собирающуюся у меня под носом новую силу! Это плохо. Это моя вина. Теперь кто знает, как глубоко проросла эта опухоль в тело Империи, как далеко расползлись щупальца этого нового врага, как много баз в любых точках галактики у него есть.
