Разглядывая девушку, прикасаясь к ее сознанию, отмечая все знакомые черты в ее характере, Вейдер находил все больше сходства со своей Падмэ, и никак не мог понять, чего же не хватает.
Что же убрали так, что Падмэ перестала быть собою?
Или она всегда такой была, просто… просто он не замечал?!
И такое манящее, сладкое, желанное безумие отступало, уходило, и возвращалась действительность, с шелестом перелистывались годы, полные крови и смертей, и укладывались в непреложном порядке, увенчиваясь еще одним драгоценным камнем, перевешивающим чашу весов в пользу действительности — Евой.
Ева стояла особняком в череде этих лет, и ее твердая рука, протянутая ему, была сильнее манящего белого призрака.
Она сумела бы выловить его и из овладевшего им наваждения.
"Тебе не справиться с нею, призрак-обманщик…"
Отпрянув, незаметно покинув темную сущность Аларии, которую Дарт Вейдер пристально рассматривал до сих пор, он чуть усмехнулся, и под светлыми живыми глазами его залегли морщины, делая его лицо чуть более человечным.
— Лорд Вейдер, — тихо произнесла Алария, смиренно опустив глаза, — я готова следовать за вами.
Сейчас, такая покорная и смирная, она, как ни странно, еще больше походила на Падмэ, до мельчайшей черточки, до вздоха, до дрожащей надо лбом блестящей волосинки, выбившейся из прически, и Вейдер лишь покачал головой, снова ощутив вкус неумолимо и неотвратимо овладевающего им наваждения.
— Идемте, — небрежно велел он, и в голосе его послышалась тень улыбки. — Нам предстоит… небольшая прогулка. И беседа, разумеется.
Светило еще не встало в темном небе над Биссом и не разогнало ночную темноту. Сквозь колоннаду внешней галереи, отделяющей коридоры дворца от лестницы, ведущей вниз, в город, струился предутренний тонкий свет, и угадывались кусочки неба, украшенные блекнущими звездами.
Ступив на мозаичный пол, выбеленный звездным светом, Император знаком отпустил гвардейцев и неторопливо двинулся вдоль колонн, заложив руки за спину. Темные пластины на его плечах и груди, перечеркнутые массивной цепью, матово вспыхнули, когда он чуть обернулся к Аларии, и та поспешила за ним, повинуясь этому молчаливому приглашению.
Некоторое время они шли молча, бок о бок, черный, огромный каменный Император и белое эфемерное создание, поеживающееся от слишком острой прохлады, и за ними тянулись их тени, их продолжения — полы черного толстого плаща и белоснежный тонкий шлейф, похожий на нежный лепесток гладиолуса.
Обычно широко и стремительно шагающий Император сегодня словно нарочно шел неторопливо, и со стороны могло показаться, что он делает это для того, чтобы Алария поспевала за его широким шагом.
Но так лишь казалось.
Его тяжелые шаги рождали эхо под высокими величественными сводами галереи и одновременно заглушали легкую поступь и цокот каблучков ситх-леди, незримо присоединившейся к этой ночной охоте.
Она вышла из глубин дворца и двигалась теперь по внутренней галерее, чуть позади, на некотором расстоянии от виднеющейся впереди нее пары, и свет звезд уже не касался ее. В густой тьме ее темная одежда помогала ей потеряться во мраке и оставаться незаметной.
Алария, вероятнее всего, не заметила ее присутствия, но его всецело ощутил Вейдер, когда ее Сила потянулась к нему и слилась, проникая в его сознание.
И еще чуть погодя, вероятно, поспешно взбежав по бесконечной лестнице откуда-то со стороны города, блеснув в белом свете звезд алым шелком и начищенными до зеркального блеска сапогами, под тень внешней галереи ступил Инквизитор, превратившись в безмолвную пеструю рыбу среди черных теней. Его бесшумные шаги слились с ритмом шагов Императора и Леди Софии, а чуть участившееся дыхание на миг замерло и возобновилось вновь, угадывая плавность дыхания ситх-леди, чьи глаза сверкнули золотом из мрака напротив него, через коридор.
Инквизитор молча ответил на этот взгляд своими заалевшими глазами, хотя, казалось, в белом свете звезд его лицо оставалось совершенно бесстрастным и спокойным, ни одна из черт не искажалась ни яростью, ни досадой, ни каким-либо иным чувством.
Вчерашним вечером…
Она не осталась с ним.
Она обманула его, покинув его апартаменты.
Обнимая ее обнаженное тело, он был нежен, а его беспощадные жестокие руки, принесшие столько боли, смертей и увечий, оказались ласковыми и чуткими.
Странный человек.
Утонув в его жадных ласках, поцелуях, она все же сохранила рассудок холодным.
Она не хотела его; в конечном итоге, она всего лишь проверяла его теорию, и ответ теперь ей был известен.
Лорд Фрес прикасался к ней более чем откровенно, очень умело и страстно, но всего его искушенного умения было недостаточно для того, чтобы она захотела этого мужчину так, как хотят любимых.
Она не захотела большего.
Он вышел всего на пять минут, и этого ей было достаточно, чтобы надеть платье и бежать, оставив его одного, оставив в его покоях раскиданные перчатки, чулки, позабыв белье.
Можно представить ярость, охватившую вернувшегося Инквизитора, когда он понял, что остался с носом.
