На небольшой, самый краткий миг Леди Софии показалось, что он позабыл о своих намерениях, и на самом деле весь погрузился в эту схватку — обучение, нарочно уступая ей, затягивая поединок. На этот же краткий миг она позабыла о своей так называемой жертве и сосредоточилась на его движениях — четких, точных, словно предназначенных для того, чтобы их демонстрировать ученикам, и яростное напряжение схлынуло, унеся с собой гнетущую атмосферу.
Просто урок…
Лживый покой!
Он уловил, он почуял своим звериным нюхом краткий миг слабины, и воспользовался им.
Одним мощным ударом, каких было предостаточно нанесено, но вполсилы, он снес с ног леди ситх, и она с воплем упала на натертый до блеска зеркальный пол, скользя, а в сторону Виро с его напряженных белых пальцев сорвался такой мощный удар Силы, такая сокрушительная и беспощадная пощечина, что оружие вылетело из ее рук и разбилось о колонну, поддерживающую опоясывающие в высоте зал галереи, а сама Виро, подлетев, крутнулась вокруг свой оси и с криком рухнула вниз, затихнув.
Так, словно он лично нанес ей удар по лицу, со всего размаху, хлестко и жестко, беспощадно выбив напрочь сознание.
— Ваше покушение провалилось, — злобно прошептал Инквизитор, наступая на поверженную ситх-леди, медленно и неумолимо, опустив сайбер вниз. — Неудача.
Взлетевший алый луч, искря, встретился с полом, на котором миг назад лежала Леди София, и ее оранжевый луч с гудением сшибся со вторым алым дрожащим от ярости лучом на сайбере Инквизитора.
Казалось, ее уловка и попытка атаковать разозлили его еще сильнее; мощно отбив ее дерзкий выпад, да так, что она закричала от боли в плечах, насилу выдерживая всю тяжесть его атаки, он, не щадя, с разворота ударил ногой ее в грудь, и София, захлебнувшись дыханием, отлетела, словно мяч, и рухнула на пол, еле ворочаясь.
Жестокий урок был преподан; в несколько быстрых шагов Инквизитор достиг своей поверженной противницы и, как нашкодившее животное, за шиворот вздернул ее вверх, в воздух, без труда вырвав из ее слабо сопротивляющейся руки оружие.
Их глаза — его, жестокие, ледяные, ненавидящие, и ее, помутневшие, почти бессмысленные, — встретились, и он, еще разок встряхнув ее, приводя в себя после потрясения, нанесенного его ударом, прошипел злобно, до боли, до синяков стискивая ее ослабевшее тело:
— Мне кажется, что кто-то тут думает, что я игрушка, что надо мной можно потешаться как только вздумается. Так вот это не так. Запомните это хорошенько!
— А мне кажется, — пробормотала Леди София как можно более внятно, хотя ее язык заплетался и голова падала, словно женщина пережила то ли взрыв, то ли контузию, — что это вы думаете, что я — ваша игрушка. И что меня можно брать тогда, когда это вздумается вам. Так вот это тоже не так. Я сказала вам "нет" не единожды. Я вас попробовала. Я не хочу вас. Понятно это вам, или еще подеремся?
Взревев от бессильной ярости, отравленный упрямством женщины, Лорд Фрес крепко встряхнул ее, и следующий его крик слился с холодным лязгом железа.
Тонкий коварный клинок, о наличие которого он совсем забыл, быстро и остро пробил его плечо, почти у шеи, и выскользнул наружу, напившись крови.
С размаху Лорд Фрес швырнул женщину на пол и зажал ладонью рану. Сквозь его пальцы сочилась кровь, и он с удивлением отнял пальцы от быстро промокающей туники, рассматривая испачканную алым руку.
— Квиты, — злобно вдохнула женщина сквозь сжатые зубы, сдерживая стон боли.
Раньше никто не наносил Инквизитору таких серьезных ран, и он с удивлением почувствовал, как через это крохотное отверстие в коже покидают его тело силы и жизнь, а сам порез наполняется нестерпимым холодом и острой болью. Чуть качнувшись, он отступил, отпрянул от поверженной ситх-леди, концентрируясь на своем ранении, стараясь как можно скорее унять текущую кровь и избавиться от нестерпимого запаха, возбуждающего каждого хищника.
Кровь.
Жизнь.
Леди ситх смеялась; избитая, поверженная, она смотрела на пробитое плечо Инквизитора, на его влажно поблескивающие алым пальцы, зажимающие порез, и ее тело сотрясал истерический тихий злой хохот.
— Ваши уроки бесценны, Инквизитор, — произнесла она с издевкой, приподнимаясь на локтях. Внутренне ее трясло от боли и безотчетного инстинктивного страха, но лицо ее было жестким, а плотно сжатые губы в уголках кривились в тонкой презрительно-уничижительной ухмылке.
— Как и ваши, — парировал ситх, унимая кровь и проводя ладонью по пораненной плоти в последний раз, стирая напрочь остатки боли. — Спасибо. Я запомню их.
— Я вижу, вы уже в порядке, — продолжила Леди София, поднимаясь на ноги с заметным трудом. Ее глаза были темными, а в голосе звучала угроза. — Может продолжим?
