Темные глаза Аларии с вызовом, как показалось Софии, и отчасти с каким-то нехорошим, недобрым любопытством, так не вяжущимся с этим немного наивным образом, глянули на ситх-леди, и той стоило усилий сохранить равнодушный вид.
Алария пытается выведать, был ли отдан приказ о нападении на академию?
Несомненно.
Вот только для чего?
Потешить свое самолюбие или..?
— Ничего не слышала об этом, — как можно язвительнее ответила София, сверкая смеющимися, издевающимися глазами, и ее голос в поврежденном горле как-то издевательски заклекотал. — Вероятно, Император дал вам такое обещание, но его исполнения придется, боюсь, подождать. Найдется еще тысяча срочных дел — в том числе, и принесенных Императору Инквизитором, — которые отодвинут ваше дело на задний план, а то и вовсе похоронят его… Император дал вам такое обещание, да, но сумеете ли вы дождаться его исполнения?
Алария беспомощно хватанула губами воздух, словно слова, которые она пыталась произнести, почему-то отказались соскальзывать с ее языка, и она внезапно онемела. На ее красивом самоуверенном лице появилось выражение абсолютной беспомощности, и вместе с тем нескрываемой, жгучей досады и злости, красивые губы как-то уродливо, ненормально дернулись, душа рвущиеся наружу проклятья и грязную ругань.
Так; кажется, Алария все же претендует на место повыше, поближе у солнца, и ей очень не нравится, когда ей указывают на реальное положение дел…
— Это ничего не меняет! Я подожду, как бы долго мне ни пришлось ждать! Я под личной охраной Императора! И если бы Инквизитор посмел… — злобно зашипела Алария.
— Если бы Инквизитор посмел, он имел бы дело с самим Императором, — сухо заметила София. — Но вы бы уже этого не увидели, — довольно язвительно закончила она.
Губы Аларии нервно дернулись, она даже ногой от злости топнула.
— Не понимаю, — капризно произнесла она, — почему вы его защищаете? Зачем пытаетесь оскорбить меня?! Ведь не я, а он только что пытался вас придушить, а я вступилась за вас!
— Инквизитор — часть Триумвирата, — огрызнулась София, — а вы — нет. И наши с ним разногласия забываются, когда между нами пытается встать чужак.
— Ой, да бросьте! Я не пытаюсь проникнуть в ваши с ним взаимоотношения в Триумвирате… но я пытаюсь заставить его вас уважать! То, как себя с вами ведет…
Леди София, наконец, обрела некоторое внутреннее равновесие, отчасти приведя себя в порядок, и посмотрела Аларии прямо в лицо.
— А не слишком ли вы много на себя берете, — произнесла она злым голосом, и в его звучании явно послышались ревнивые нотки. — Учить нашего Инквизитора чему-либо? Боюсь, даже Владыка не может себе позволить этого; вы забываетесь.
София поспешила покинуть тренировочный зал, стараясь оставить за закрывшимися дверями свою досаду, боль и поражение, но Алария последовала за ней. Прилипнув как пиявка, она не отставала ни на шаг, и ее испытующий взгляд сверлил ситх-леди.
— Я? Забываюсь? — Алария горделиво усмехнулась, оправив красивые волосы. ростом она была чуть повыше Софии, однако же едва поспевала за ее широким стремительным шагом. — Мне кажется, вы не понимаете… не до конца меня понимаете, Леди София.
— В самом деле, — слегка раздраженно буркнула София.
— Конечно. Я говорю о силе женщины. То, что не может себе позволить Владыка, вполне может позволить себе женщина. Вы недооцениваете ваши женские чары! — вкрадчиво заметила Алария, наблюдая за реакцией Софии. — Если бы я, к примеру, встретила Инквизитора в другой, более спокойной обстановке, и немного поговорила с ним… уверена, он бы заинтересовался… мной. И уступил бы мне… в любом вопросе… какой бы мы не обсуждали…
София расхохоталась, сверкая злыми глазами. Бессовестные намеки Аларии касательно того, что она смогла бы совратить Инквизитора, отчего-то вывели Софию из равновесия, и та притворно закашлялась, скрывая наползающий на щеки багровый румянец стыда вперемежку с колючей ноткой ревности.
Да, ревности.
София мгновенно поняла, что Алария права, и ей, Аларии, с ее красотой и обаянием, которое она умеет так искусно и выгодно подать, ничего не будет стоить обратит на себя внимание Инквизитора.
И тогда серые смеющиеся глаза обернутся к ней с интересом и разгорятся желанием.
И в апартаментах Инквизитора его такие нежные, мягкие руки будут разглаживать молочно-белую кожу Аларии, и уже Алария будет извиваться на нежном бархате дивана там, в глубине его покоев, покуда его губы будут оставлять нежные, такие обжигающие поцелуи на тонкой коже ее подрагивающих бедер…
И Алария уж точно не попытается сбежать, когда Инквизитор оторвется от ее дрожащего от нетерпения тела и вздумает раздеться. Да она сама поможет расстегнуть все его одежды, и, возможно, нетерпеливо рванет тонкий алый шелк, добираясь до его обнаженных плеч, вцепляясь в его спину ногтями… и он накроет собой ее извивающееся, манящее, просящее, такое развратное тело, которое, впрочем, может превратиться для него в капкан, в ловушку.
