— Бертрана, — уточнил Тим, но улыбнулся от неожиданного прозвища. — Хотя 'Рыжий' — это точно про него. У меня тоже волосы были такие, только потемнели к юности.
— Моргеллы! — глаза Тима расширились от неожиданности. — Ну конечно! Помню, отец часто о них говорил. Вы славились своими резчиками по кости. У нас даже был набор ложек с вашими узорами.
Улыбка осветила лицо женщины.
— Мой дядя Хокон был одним из лучших резчиков. Он вырезал фигурки из оленьих рогов и менял их на вашу шерсть. Говорил, что эрвиннские овцы дают самую теплую шерсть на всем севере.
Её лицо погрустнело, она прижала ребенка ближе.
— Когда пришел дракон… многие бежали кто куда. Наша семья оказалась здесь. Мы думали, это временно, но… — она не договорила, но смысл был ясен.
Внезапно Тим почувствовал странную связь с этой деревней — тонкую нить, соединяющую его с прошлым. Может быть, он был не таким чужаком, как думал.
— Расскажи нам о юге! — вмешался молодой парень лет пятнадцати, сидевший на пороге соседнего дома. Его глаза горели от любопытства. — Правда, что там есть повозки, которые движутся без лошадей, словно сами по себе?
— Правда, — кивнул Тим. — Железные дороги и паровые машины. Представь себе огромный котел на колесах, с ревущей трубой, из которой валит дым! Я сам ездил на таком — двигается быстрее любой лошади, громыхая по железным рельсам. А еще там целые города, освещенные не огнем, а газовыми лампами, которые горят ровным белым светом всю ночь.
Глаза парня загорелись от восхищения.
— А правда, что на юге делают стекло, прозрачное как вода? И что оно не бьется от мороза?
— И не только, — кивнул Тим. — Я видел стеклянную башню высотой с трехэтажный дом, всю сияющую на солнце!
— А меч? — спросил другой юноша, кивая на оружие Томаса. — Это действительно южная сталь? Говорят, она рубит камень, как масло?
Томас фыркнул:
— Если бы я рубил камни этим мечом, от него бы ничего не осталось. — Он полностью вынул клинок из ножен, позволяя всем рассмотреть. В сумерках металл тускло блеснул. — Сталь с севера, кстати. Но выкована на юге. Хорошее лезвие должно знать и холод, и жар, как мой старый мастер говаривал.
Разговор продолжался, становясь всё оживленнее. Жители расспрашивали о южных землях, о городах и обычаях. Тим рассказывал о своих путешествиях, умалчивая о драконе и пророчестве, но делясь историями о кузнечном ремесле и своем обучении.
— А правда, что на юге женщины носят платья из шелка, тонкие как паутина? — спросила молодая девушка, краснея от собственной смелости.
— И не только из шелка, — кивнул Тим. — Еще из хлопка, который мягче любой шерсти, и из льна, который стоит дешевле нашего грубого полотна. А цвета! Не поверишь, есть красители, которые делают ткань яркой как радуга, и эти цвета не блекнут годами.
— Врешь! — недоверчиво покачал головой старик, но в его глазах светился интерес.
— Клянусь! — рассмеялся Тим. — У нашей соседки было платье цвета неба, такого ярко-синего, что глазам больно. И она носила его не по праздникам, а просто так, каждый день!
Постепенно, с каждой историей, с каждой улыбкой и кивком, напряжение в воздухе ослабевало. Северяне, обычно сдержанные с чужаками, понемногу раскрывались, и Тим увидел отблеск того народа, который помнил с детства — гордого, прямого, гостеприимного.
Вечер затянулся. Большинство жителей разошлись, и только несколько старейшин остались у огня. Мойра, сгорбленная женщина с жесткими седыми волосами, подсела ближе, протягивая узловатые пальцы к теплу.
— Не вовремя вы к нам, путники, — произнесла она, не поднимая глаз от пламени. — Обычно у нас веселее. Завтра Орден Вечного Пламени явится за своей данью.
— Орден? — Тим подался вперед. — Те самые проповедники, что бродили по деревням? Отец давал им милостыню, чтобы они отстали.
Мойра усмехнулась, и в тусклом свете ее морщины стали глубже.
— Те самые. Только теперь они себя хранителями древней веры величают. И не просят, а требуют. Как будто лорды какие.
— И вы платите? — Томас выгнул бровь, не скрывая удивления.
— А что остается? — пожала плечами Мойра. — Десятина невелика. Мешок зерна тут, овца там… Неприятно, но не смертельно.
— А если отказаться? — Тим сжал кулаки, и Томас бросил на него предостерегающий взгляд.
Мойра долго молчала, помешивая угли своим посохом.
— В прошлом месяце Торольв из Ясеневой решил, что хватит платить, — сказала она наконец. — Через три ночи его амбар сгорел дотла. В дождь, заметьте. — Она подняла палец. — Никто не погиб, но запасы пропали. А еще раньше у Свена скот околел, а у Хельги сын с охоты не вернулся… Всякое бывает, конечно. Но уж больно часто у непокорных.
— И никто им не противится? — в голосе Тима звенело возмущение.
Мойра взглянула на него с усталой мудростью.