Тропа едва угадывалась под снежными заносами, приходилось пробираться между валунами и снежными наносами, иногда проваливаясь по пояс. Каждый шаг требовал осознанного решения — куда поставить ногу, за что ухватиться, как распределить вес.
— В моей деревне снег никогда не был таким глубоким, — заметил Тим, с трудом вытаскивая ногу из очередного сугроба. — Или мне так казалось
Воспоминания о детстве всплывали в его сознании, как обрывки сна — нечёткие, размытые, но наполненные чувствами. Зимние дни, когда они с друзьями играли в снежки. Вечера у очага, когда отец рассказывал истории о древних героях. Запах хвои и дыма, пропитывающий всё вокруг. Всё это казалось таким далёким сейчас, словно произошло в другой жизни или с другим человеком.
Они шли молча, каждый погружённый в собственные мысли. Тим чувствовал, как с каждым шагом нарастает волнение — он возвращался домой. Не совсем домой, но несравнимо ближе, чем он был неделю назад. Что они скажут, эти северяне, увидев его? Узнают ли в нём своего? Поинтересуются ли его историей?
Странное ощущение — возвращаться в место, которое существует теперь только в воспоминаниях. Родная деревня была сожжена драконом. Всё, что осталось — обугленные развалины, пепел, горькие воспоминания. И всё же он мысленно называл это возвращением домой. Потому что дом — это не просто здания. Это земля. Это люди. Это память.
— Ты словно сам не свой, — заметил Томас. — Что-то тревожит?
— Просто думаю о доме, — признался Тим. — Я видел, как дракон сжег нашу деревню. А потом я уехал на юг к бабуле, потому что кроме неё у меня больше никого нет. Не уверен что там внизу меня кто-то ждёт. Думаю о доме, а дома то уже вроде как и нет.
— Но ты же возвращаешься как герой, — сказал Томас. — Сын великого воина, идущий исполнить пророчество.
Тим не понял, издевается ли Томас, или действительно увидел в нём героя.
Бран, который до этого молча шагал рядом, вдруг остановился и издал низкий рык.
— Что-то вы много говорите сегодя, ребята. Мы идем. Живем. Думай меньше, Тим. Делай больше.
Тим невольно улыбнулся. В словах Брана была какая-то простая, почти звериная мудрость, которая пробивалась сквозь его терзания. Он взглянул на Томаса, потом на Брана, и почувствовал, как в груди зарождается тепло. Он не один.
— Может, ты и прав, — сказал он Брану, а потом повернулся к Томасу. — Спасибо. За то, что вы со мной. Я… я просто привык думать, что иду в пустоту. Что дома нет, ничего нет. Только дракон. Но, наверное, дом — это не только деревня. Может, это люди, которые идут рядом.
Томас одобрительно хмыкнул и хлопнул его по спине.
— Вот это уже похоже на воина. Пошли, парень. Нам еще предстоит спуститься с этих гор.
Они двинулись дальше, вниз по каменистому склону. Горы постепенно уступали место предгорьям, где ветер становился мягче, а воздух — теплее. Первая зелень весны пробивалась сквозь землю, и Тим глубоко вдохнул, чувствуя, как усталость отступает. Дом, которого больше нет, остался в прошлом, но впереди маячила деревня, и до неё ещё надо было дойти.
Небо над ними раскинулось ясное и звездное, словно обещая, что завтра начнется что-то новое. Тим шагал вперед, шаг за шагом, ни о чем не думая.
## Глава 12. Перекрёсток
Горный перевал позади них растворился в тумане, когда Тим, Томас и Бран добрались до последнего хребта. Перед ними раскинулась долина, которую Тим не видел целый год — необъятные просторы вересковых пустошей, усеянные древними камнями и пересеченные серебристыми ручьями. Низкие каменные дома с соломенными крышами теснились вокруг центральной поляны, дым из труб поднимался тонкими, прямыми столбами, словно пронзая низко висящие облака.
— Пахнет как дома, — тихо произнес Тим, вдыхая запах вереска.
Трое спустились к поселению, следуя тропе, отмеченной небольшими холмиками из камней.
Томас остановился у одного из таких холмиков, недоверчиво пнул его носком сапога. — Странно видеть такие аккуратные груды камней посреди пустоши. Точно не могильники?
— Не трогай их! — Тим быстро схватил его за руку. — Это путевые знаки. Когда туман застает в пути или снежная буря налетает, по ним можно не сбиться с дороги. Разрушишь — кто-то может заблудиться и замерзнуть насмерть.
— Забавно, — хмыкнул Томас, отступая. — У нас на юге такие тропы обычно отмечают деревьями с зарубками или цветными лентами.
— Камень надежнее, — сказал Тим. — Его не унесет ветер.
Когда они подошли к окраине деревни, их путь пересек круг высоких вертикальных камней. Каждый был выветрен веками дождей и ветров, покрыт спиральными узорами и древними символами.
Тим на мгновение замедлил шаг, положил ладонь на ближайший камень. Что-то было в этом родное и успокаивающее.
— Охранный круг, — тихо сказал он. — Такие есть у каждой северной деревни. Этот называют Камнями Каэр Донн.
— Старый, — принюхался Бран, проходя мимо камней. — Очень старый. Пахнет временем.
— Отец говорил, что они стояли здесь задолго до первых людей, — кивнул Тим. — Никто даже не помнит, кто их поставил.