Следующая анфилада комнат была еще более странной по содержащимся там предметам. Те предметы рядами стояли на полках металлических стеллажей. В запаянных стеклянных колбах, больших и маленьких, были законсервированы разные твари: лягушки, мыши, ящерицы, змеи и прочая, прочая в том же духе. Но особенно страшно выглядело собрание законсервированных частей человеческого тела и даже людей целиком. Среди последних экспонатов паноптикума попадались ужасные уроды - существа с двумя головами, тремя руками, с плавательными, как у гусей, перепонками на ногах. Эта коллекция была явно богопротивна, и ее следовало бы уничтожить, но Сахмад сделать это не решился, опасаясь, как бы чудовища вдруг не ожили. Он легко представил: движимая колдовской силой, мерзкая нечисть вылезает из разбитых колб - и... Нет, об этом ужасе лучше не думать. Вообще, говоря честно, если ребята до сих пор не дали отсюда стрекача, то лишь благодаря выдержке, свойственной профессиональным подземщикам. Они повидали всякое. Но правда и то, что с подобным зрелищем встретились впервые.
Самые младшие из команды - близнецы - держались из последних сил. Под предлогом, что пыль попала им в глаза, они смахивали выступившие на глаза слезы, кулаками размазывали по щекам грязь. Еще немного, и они, обезумившие от страха, кинутся отсюда прочь. И, конечно, заплутают в лабиринте, ищи их потом...
Сахмад принял решение возвращаться, объявил об этом команде. Все схватили нагруженные самокатные сумки и побежали к выходу. Все, кроме Хасана. Он не подчинился приказу.
- Погодите, - сказал он тоном хозяина положения, - я осмотрю еще одну комнату.
Сахмад понял, что теряет контроль над отрядом. Надо бы бросить проклятого сумасшедшего в назидание другим, но тогда прощай обещанное лекарство. Гадкое чувство зависимости сдавило горло. Острые коготки царапнули изнутри, командир закашлялся. Ребята остановились в нерешительности. Сахмад махнул рукой, жестом велел ждать, потом нехотя двинулся за Хасаном. Хасан темнил и мог устроить всякое. Может, он и взаправду нашел волшебную лампу или что-то в этом роде и лишь ищет предлог, чтобы уединиться для произнесения колдовских заклинаний.
Хасан действительно возился с каким-то сооружением, похожим на большой котелок в виде сферы. Котел казался железным с медными вставками, с круглым окошечком, края которого были привинчены гайками. Вообще котел этот здорово походил на старинный водолазный шлем, только чуть большего размера. И круглое оконце имелось там, и различные патрубки, торчащие в разных местах... Хасан протер ветошью находку, удалил слой пыли, и, поднеся к круглому окошку свечу, пытался рассмотреть внутренность котла. С этой целью он заглядывал в отдельное застекленное отверстие, узкое как зрачок. Удовлетворив первый приступ любопытства, жестом поманил Сахмада, приглашая подойти и взглянуть. Юный командир подавил свое самолюбие, подошел, нагнулся над металлической сферой, заглянул в зрачок.
Внутри, свернувшись калачиком, спал маленький джинн. Разные трубочки были подсоединены к нему. Сахмад испуганно отшатнулся. Конечно, джинн маленький только пока сидит в лампе, а если его выпустить на свободу, - развернется во весь гигантский рост и нальется необоримой силой. Самые худшие предположения Сахмада сбылись. Надо сей же момент прикончить коварного Хасана, пока не поздно! Черт с ним, с лекарством. Если джинн окажется в руках Сахмада, то можно заставить его принести все, что угодно.
Тут юный командир поймал себя на том, что собирается убить члена гильдии, чтобы завладеть его находкой - волшебной лампой. Сахмад растерялся от своего неожиданного открытия. Как же так получилось? Ведь он действовал, хотя и импульсивно, но совершенно искренно: хотел - да и сейчас хочет - нанести упреждающий удар. Но оказалось, что с расчетом, с подлым расчетом.
Сахмад некстати закашлялся, а Хасану достаточно руку протянуть, чтобы схватить отставленный винчестер. Или выхватить из-за пояса обрез. Все знают, все не раз видели, как он это делает и с какой стремительностью поражает цель.
Впервые мальчик испытывал столь острый приступ раздвоения сознания. Кажется, это состояние Данилыч называл "угрызениями совести". Сахмад опустил автомат. А Хасан, напротив, схватил ружье и - забросил его на спину, продев через голову ремень.
Сахмад облегченно выдохнул воздух. Хасан улыбнулся, присел на корточки перед сферой, похлопал рукой по её блестящему боку.
- Знаешь, что это такое? - сказал он совсем не как сумасшедший, а с видом здравым, разумным, с веселым блеском в глазах.
- Да, - ответил Сахмад, ежась не только от подземного холода. - Это... волшебная лампа...
- Ха-ха-ха-ха! - разразился смехом Хасан и чуть не упал на спину, успев опереться рукой в пол. - Нет, брат. Это не лампа... хотя и волшебная... ну или почти волшебная... Это называется "искусственная маточная камера", модель "Омега 112". Или, как ее еще называли по-простому, - Железная матка!
- Что такое "матка"? - задал вопрос юный командир.
