– Но я знаю, что это такое, Роззи. Я ведь был на твоем месте. Ты не сможешь жить спокойно, пока не выполнишь предназначение.
– Я не верю в предназначение, – фыркнула она.
– А во что же ты веришь, если собираешься оставаться там? – удивился он.
– В себя. И в Экскалибур. Я верю, что мы можем победить, папа!
Филипп тяжело вздохнул.
– Тогда мне ничего не остается, кроме как сказать: будь осторожна, Роззи!
– Спасибо, папа! – улыбнулась она. – Спасибо, что выслушал.
– Позвони мне, когда найдете Джона.
Повесив трубку, Розалин почувствовала, что внутри стало тепло. Этот час с голосом Филиппа вернул ей силу духа.
Она встала и прошлась по комнате. Затем склонилась над Дереком, проверила его пульс и дыхание. Все было в полном порядке.
И тогда она решилась.
Под бешеный стук собственного сердца Розалин вернулась к телефону и набрала другой номер.
Несколько бесконечно длинных гудков – и комендант общежития сняла трубку.
– Я бы хотела поговорить с Элизабет Браун из пятнадцатой комнаты, – сказала Розалин.
– Минуту.
Послышалось шуршание казенных страниц.
– Мне жаль, но вы не сможете с ней поговорить. Мисс Браун уехала три дня назад.
– Уехала? – Розалин до боли впилась в трубку пальцами. – Куда? С кем?
– Она уехала домой по личному делу, – резко ответила комендант. – До свидания!
Женщина повесила трубку, а Розалин не могла заставить себя разжать пальцы.
Три дня назад – это не совпадение!
Раздался паровозный гудок, и Лиз открыла глаза. Первым, что она увидела, было хмурое лицо сидящего напротив Энтони. Он взглянул на нее, но тут же отвернулся, уставившись в окно.
Воспоминания обрушились на Лиз холодным душем. Она испуганно огляделась по сторонам.
Они сидели в закрытом купе поезда, причем она была зажата между двумя крепкими мужчинами, а руки у нее были скованы полицейскими наручниками.
Ну что ж. Она жива, а это уже кое-что.
– Куда мы едем? – спросила Лиз у Энтони.
Он бросил на нее быстрый взгляд.
– В Суинчестер, к моему отцу, – нехотя буркнул он.
– Зачем? – с замиранием сердца поинтересовалась она.
Но Энтони ничего не ответил, продолжая созерцать мелькающие за окном деревья. От его молчания по спине Лиз поползли холодные мурашки. Во рту пересохло. Наверняка Корнштейн знает о ее связи с Экскалибуром… Какая еще может быть причина ее похищать?
Тут подал голос молодой парень, сидящий слева.
– Сэр Мортимер пригласил вас на чай, мисс! – сказал он, и сам захохотал над своей шуткой.
Второй, лысый здоровяк, его поддержал, а закончив гоготать, пересел рядом с Энтони, достал револьвер и с самым занятым видом стал его чистить и перезаряжать. Лиз пришло в голову, что когда он закончит, то так же деловито застрелит ее, а потом аккуратно вымоет в купе пол…
Стараясь не поддаваться панике, Лиз стала смотреть в окно.
Мимо пролетали леса, поля и маленькие деревушки. Но Лиз не видела их. Нужно как-нибудь дать знать своим, что она в беде. Но как? Позвонить ей не позволят: посланники Корнштейна не настолько глупы. Сбежать… Но на ней наручники!
Иногда она косилась на Энтони, но он делал вид, будто ее здесь нет.
Мерное покачивание поезда и перестук колес наигрывали пассажирам колыбельную. Лысый задремал, а молодой вышел покурить. Тогда Энтони, на которого убаюкивание совершенно не подействовало, перевел взгляд на пленницу.
– Ты такая дура, Лиз! – воскликнул он.
От такого заявления она опешила.
– Чего тебе не сиделось спокойно? – зло продолжал Энтони. – Выучилась бы, работала медсестрой, вышла бы замуж… Чего ты полезла в дела моего отца? Зачем было переходить дорогу влиятельным людям!
Лиз сглотнула. Пусть Энтони и злится, но если бы он желал ей зла, то говорил бы другое. Эта мысль придала ей смелости.
– А ты знаешь, чем зарабатывает твой отец? – поинтересовалась Лиз.
– Он продает автомобили, – ответил он.
– И людей, – тихо добавила она.
– Он продает автомобили! – рявкнул он.
Спящий громила зашевелился и всхрапнул, но Энтони продолжал:
– Это все, что тебе нужно было знать! Тебе и твоим тупым дружкам!
Лиз судорожно вздохнула.
– Каким еще дружкам? – переспросила она.
– Не знаю, – неохотно признал парень. – Но папа сказал, что убьет вас всех за то, что лезете куда не просят!
У Лиз вспотели ладони. Как много известно Корнштейну? Что, если он похитил не только ее?
– Зачем ты в это впуталась, Лиз? – сквозь зубы спросил Энтони.
Она сказала:
– Мы хотим избавить Лэмпшир от рабства.
– Ты издеваешься?
– Ты готов закрывать глаза на грязные дела своего отца, а мы – нет.
Энтони закатил глаза.
– Да хватит прикидываться невинной овечкой! Я знаю, кто ты такая, Элизабет Коулман!
У Лиз перехватило дыхание.
– Да-да! Коулман – твой дядя! – тыкал в нее пальцем Энтони. – А у него полно фабрик, где используют рабский труд. Твоя семья тоже наверняка этим не гнушалась. Платила за твое воспитание, образование! Что, у тебя совесть проснулась? Твоя семья ничем не лучше моей!
Если бы только он знал, какую больную струну задел в сердце Лиз! Ей захотелось провалиться сквозь землю!