Конец Дереку, конец Джону, конец Экскалибуру.
Джон закрыл глаза, чувствуя, как приятно холодит кожу металл.
Три.
Два.
Один.
И Корнштейн победит.
Джон открыл глаза.
На дверь обрушился страшный удар.
Бывший телохранитель вздрогнул и опустил оружие.
– Джон! – раздался знакомый голос за дверью. – Выходи! Скорее!
Не веря своим ушам, он поднялся и принялся отодвигать засов. На пороге стоял Александр. Он оглядел пленника с головы до ног.
– Уходим! – заявил он и, схватив его за плечо, поволок к задней двери.
Джон смог лишь выдавить:
– Где Роззи?
– Она поехала лечить Дерека, – через плечо ответил Алекс.
Но Джон резко затормозил и заставил его повернуться лицом.
– Они сказали мне, что она мертва…
– Корнштейн так думает. Не стоит его разубеждать.
Джон схватил его за плечи:
– А живая вода?
– Наша база переместилась! Я все расскажу позднее! Уходим быстрей! Я отвлек солдат, но это не на долго!
До ноздрей Джона донесся до боли знакомый запах гари. Его замутило, ноги стали ватными, но он по инерции продолжил движение вслед за Алексом.
Когда они выбежали на улицу, Джон обернулся: из окна второго этажа вырывалось пламя. Яркие языки лизали карниз, пуская в небо черный дым. На секунду ему показалось, что он слышит женский крик…
– Идем! – подтолкнул его Алекс.
Джон и не заметил, что замер на месте не в силах оторвать взгляд от пожара.
– Да-да, – пробормотал он.
У соседнего дома они пошли шагом, а чуть дальше Алекс стал ловить кэб.
Оказавшись в машине, Джон спросил:
– Роззи ведь вылечит его?
– Конечно, вылечит! – бросил Алекс.
Джон резко выдохнул и устало откинулся на спинку сидения. Дерек спасен!
Краем глаза он заметил внимательный взгляд Александра.
Следовало бы задать ему тысячу вопросов. Куда переместилась база? Где они взяли для этого клеймо? Что вообще произошло?
Но Джон не мог вымолвить ни слова, думая лишь о том, что Дерек будет жить, и медленно выплывая из бездны отчаяния, в которой тонул в последние несколько часов.
– Что произошло, Алекс? – наконец выдавил он.
– Почему ты хотел застрелиться? – ответил вопросом на вопрос тот.
По телу прошла дрожь.
– С чего ты взял? – ровным голосом спросил Джон.
– Видел в замочную скважину.
Александр был последним человеком, с которым он хотел бы это обсуждать. Но что-то, видимо, сломалось в нем или в этом чертовом мире, потому что Джон сказал:
– Мой дом сгорел, жена погибла, и в тот момент я думал, что уже ничем не смогу помочь своему сыну. А прихвостни Корнштейна кричали мне, что Роззи убита. Даже не знаю, почему мне стала жизнь не мила…
– Тактика у графа такая: убеждать, что ты остался в одиночестве, – заметил Алекс, рассеянно мусоля в руке сигарету. – Ты мог бы догадаться.
– Мог бы. Но не догадался.
– Понятно, – сказал Алекс и, спрятав сигарету в карман, уставился в окно.
Злость горячим потоком пробежала по венам. Понятно? Это все, что он может сказать?
– Да, я поддался, я был в отчаянии! – вскричал Джон. – Иногда человек может сдаться!
Алекс взглянул на него.
– Я это прекрасно понимаю, – заверил он.
И все-таки была в его голосе какая-то фальшь… крошечная нотка высокомерия…
– Да что ты понимаешь! – взвился Джон. – Ты же как дикий зверь – признаешь только силу. Думаешь, что любую проблему можно решить с помощью пистолета! Я уже вижу презрение на твоей физиономии!
– Ты видишь то, что хочешь видеть, – равнодушно отозвался Алекс.
Но Джону нужно было обвинить хоть кого-то, выплеснуть свое бесконечное горе…
– В другой ситуации я мог бы легко справиться с десятком мальчишек в военной форме! Но ты не знаешь, что это такое: когда твой сын медленно умирает у тебя на руках… Это высасывает силы, отнимает желание жить… Я и сам не знал, что могу подойти так близко к этой черте… Когда не знаешь, что делать… Но я бы не выстрелил!
Сердясь на себя за откровенность, Джон прервался и отвернулся к окну. Он стал смотреть на проносящиеся мимо заснеженные улицы. Где-то вдали звенел пожарный колокол.
– Я пытался покончить с собой дважды, – услышал он голос Алекса.
Джон перевел на него взгляд.
– Первый раз в десять лет, но мне не хватило духу довести дело до конца. Второй – в пятнадцать, но уже просунув голову в петлю, я решил, что за меня это может сделать война, и сбежал на фронт. Любой может сдаться, Джон. Но ты прав: ты бы не выстрелил – видно по глазам.
Изумленный Джон ничего не ответил.
– Зато я скажу тебе, что делать дальше, – продолжал Алекс. – Мне очень жаль насчет твоей жены. Но не забывай, кто ее убил. Корнштейн сжег твой дом и ранил твоего сына. Помоги нам уничтожить его. Чем не цель?
Джон долго молчал. Обычно Алекс травил какие-нибудь байки, был не прочь обсудить новости, оружие, женщин, но никогда он не рассказывал ему ничего подобного. Он вообще не говорил о своей прежней жизни, кроме службы у Уоррена.
– Какая может быть причина покончить с собой у десятилетнего ребенка? – наконец не удержался Джон.
Александр рассеянно провел рукой по волосам, зачесывая их назад.
– Я был не ребенком, а собственностью владельца железнодорожной компании, – равнодушно ответил он. – Причин у меня хватало.
– Ты был рабом? – вытаращил глаза Джон.