Розалин казалось, что она летит, порхает над засыпающим городом. И внутри снова разрасталось всеобъемлющее ощущение счастья. А самым прекрасным было смотреть в темные глаза Алекса и понимать, что он чувствует то же самое.
Розалин вдруг вспомнила песню, которую он пел под гитару жаркой летней ночью. Тогда она еще не знала, что он пел о ней. А теперь в звуках вальса она отчетливо услышала его слова:
Тогда я не знал, что за чудо, и морок, и бред.
Я выпил вина в прославленье грядущих побед.
На танец я вас пригласил, утонув в синеве ваших глаз,
И мир, и война растворились в одном упоительном «здесь и сейчас»…
Так же и в эту минуту Алекс и Розалин растворились в негасимых огнях города, в бездонном небе над головой и в бесконечности музыки. В эту минуту их союз был вечен, а сами они – бессмертны.
Танцуйте, мадам! Для вас этот вальс пусть звучит без конца!
Танцуйте, мадам! Пусть летит кружевная вуаль.
Танцуйте, мадам, заставляйте стучать офицеров сердца!
И легкий ваш шаг пусть уносит любую печаль!
Кровь капала на белый халат, а Розалин никак не могла ее остановить.
– Джейн, подай зажим!
Грузная медсестра неторопливо исполнила указание.
Розалин приладила зажим, но мужчина, руку которого она оперировала, вдруг зашевелился.
– Эфир! Скорее!
Джейн метнулась за склянкой.
Вскоре операция была успешно завершена, и медсестра увезла пациента в палату.
Розалин сняла запачканный халат и тщательно вымыла руки. Пора домой, иначе она не успеет повидать малышку Пэм до того, как няня ее уложит. Только сперва надо доложить о законченной работе главному врачу.
Но едва Розалин вышла из операционной, как увидела, что ее ждут.
Зачесанные на пробор темные волосы, закатанные рукава белоснежной рубашки и искрящиеся хитрецой глаза… У нее дыхание перехватило.
– Алекс! – бросилась она к мужу.
Алекс прижал ее к себе, целуя губы, щеки, волосы. А она вдыхала такой родной и любимый аромат, с неизменным привкусом табака. Словно они виделись только вчера, а на самом деле с последней встречи прошло уже три месяца.
– Как же я скучала! – прошептала Розалин.
– Я тоже!
Но краем глаза она заметила, что все вокруг уставились на них, даже главный врач, вышедший из кабинета.
Розалин взяла Алекса за руку и потянула за собой.
– Едем скорее домой!
На ходу она обернулась к начальству:
– На сегодня я закончила, мистер Фоксвел!
Они выскочили на крыльцо, и в лицо тут же дыхнуло августовским зноем. В прохладном здании больницы он не ощущался так остро. У входа уже ждал шофер отца, подогнавший кабриолет.
Розалин и Алекс залезли внутрь, и машина покатила к поместью «Линнет», а они наконец смогли поговорить.
– Ты один? – спросила Розалин, сияя от радости.
Алекс кивнул.
– Почему ты не сказал, что приедешь?
– Решил сделать сюрприз, – он так и продолжал держать ее руку. – После того, как ты сказала, что работаешь в больнице, мне очень хотелось на это посмотреть.
– И как тебе? – улыбалась она.
– Вижу, что у тебя все хорошо.
– Да.
И Розалин стала с воодушевлением рассказывать о работе в больнице и о малышке Пэм. Алекс внимательно слушал, ему не терпелось тоже повидаться с дочкой.
Через четверть часа автомобиль остановился у дома Филиппа Клиффорда.
Расчет Розалин оказался верным: Пэм еще не спала. За три месяца она успела забыть отца и теперь ревела на руках у Розалин, возмущенная посягательствами незнакомого джентльмена, успев перед этим хорошенько его пнуть.
– В обиду себя не даст, – рассмеялся Алекс, усевшись от девочки подальше, чтобы дать ей возможность успокоиться.
За ужином Филипп расспрашивал Алекса о делах, но Розалин почти не участвовала в беседе, вместе с няней пытаясь накормить Пэм, продолжающую капризничать. Наконец малышку отправили спать, а взрослые вышли на веранду.
Вечер тек своим чередом. Дневная жара схлынула, уступив права прохладной темноте. Розалин чувствовала в воздухе аромат уходящего лета.
– Не желаете тубинскую сигару? – предложил Филиппу Алекс, протянув портсигар.
– Да, благодарю.
Мужчины курили, выпуская в ночь сизый дым.
Розалин не могла больше этого выносить! Ей хотелось остаться с Алексом наедине. Ей казалось, что он приехал не просто так, и она словно ждала чего-то от него.
Но он преспокойно вел с Филиппом беседу о каком-то последнем постановлении правительства.
– Прошу меня извинить, я очень устала, – сказала она. – Пойду к себе.
– Конечно, дорогая! – отозвался отец.
Поднявшись в свою комнату, Розалин села на кровать. Как долго пробудет Алекс? Сколько времени у них есть? А потом он снова уедет, оставив ее здесь…
Она думала о Лиз, Джоне и Дереке. Как она соскучилась по ним! И вместо того, чтобы радоваться встрече с мужем, с грустью вспоминала лучшие деньки Экскалибура.
Вскоре раздался тихий стук. Розалин встала и открыла дверь. Она ни на секунду не сомневалась, что Алекс не будет ночевать в комнате для гостей.
– Что с тобой? – он обнял ее. – Неужели я слишком задержался?
– Нет, ничего, – она тонула в его темных глазах. – Я так рада, что ты приехал!
– Я тоже рад.
И его дыхание заскользило по ее шее к ключицам, а руки принялись ловко расстегивать пуговицы на платье…
***