Мы в лифте, едем на верхний этаж. Какое счастье, что мне не придется привыкать к этой штуке – она как скрипучий металлический гроб, приводимый в движение демонами. Ян Гуан несет меня на руках, перчатки сминают мои прозрачные одежды на плечах и бедрах, сжимая мое тело словно раскаленными металлическими тисками. Я не посмела возразить, когда он взял меня на руки, вынужденная следовать правилу – не реагировать отрицательно на его прикосновения. Когда лифт наконец останавливается и двери со стоном расходятся, я осознаю, что слишком крепко вцепилась в Ян Гуана, предплечье утопает в рыжем мехе его плаща. Мое сбивчивое дыхание овевает его деликатно очерченный подбородок. Я ослабляю хватку, чувствуя, как болезненно пылают щеки.
«Все в порядке», – говорю я себе, проглатывая жаркий стыд. Так мое лицедейство выглядит даже более естественно. Правильно все, что приближает меня к цели.
Серебристый свет звезд заливает округлый лофт и расплескивается на мебели. Новая луна еще не возродилась в ночи, звезды сверкают за панорамными окнами, словно все небо исколото огненными булавками. А внизу голая равнина хундунов простирается до еле заметных зубчатых очертаний гор на горизонте. Каково это – оказаться за пределами Великой стены, без ее защиты? Я вздрагиваю всем телом. Но если бы я подошла к окну и посмотрела вниз, моим глазам предстал бы светоч борьбы человечества за свободу. Девятихвостая Лисица, а может, и другие хризалиды. Восторг поднимается в моей груди.
Но его пронзает чувство вины.
Нет. Я должна забыть о войне. Нельзя думать о ней сейчас, когда я собираюсь убить одного из самых сильных защитников Хуася.
Ян Гуан ненадолго отрывает руку от моего плеча, чтобы нажать на медный выключатель. На потолке вспыхивает кольцо раскрашенных фонариков, затмевая звезды и погружая в темноту хундунскую глушь.
Ян Гуан ступает по тростниковым циновкам на полу, а я, не сдержав любопытства, оглядываюсь вокруг. Никогда прежде я не видела помещений столь чистых, стильных и безупречных. Перед окнами располагается диван резного красного дерева и огромный экран. В центре открытого пространства – обеденный стол, над которым висят нефритовые диски. Алтарь бога войны Чи Ю у закругленной стальной стены, фимиам, курящийся в чаше для жертвоприношений. Шелковые шторы на изогнутом дугой карнизе…
Я отвожу взгляд, кожу обдает попеременно то жаром, то холодом.
За шторами, должно быть, кровать.
Мои веки трепещут, как у пьяной, и я замечаю, что Ян Гуан смотрит на меня. Свет фонариков изгибается аркой над бронзовым украшением в его волосах и пляшет на зеленых доспехах и короне. Он одаривает меня этой своей улыбкой с ямочками и опускает на подушки дивана.
Какая-то часть моего разума еще потрескивает, как сухое полено, брошенное в огонь, мечтая выжить, ища пути для побега после того, как я воткну лезвие в горло врага. Но это всего лишь лишенный логики инстинкт. На что мне надеяться?
«Есть и светлая сторона, – говорю я себе. – После этого я смогу умереть. Наконец-то».
Жить больно, утомительно и неутешительно.
Слышится шелест: это Ян Гуан расстегивает свой меховой плащ. Раскладывает его на спинке дивана и садится рядом со мной. Подушка прогибается под его тяжестью, и подо мной образуется скос.
– Значит, ты смотришь на дело пилотов скептически? – спрашивает он.
– И что, если так? – Мне удается ответить быстро и без запинки.
– Ну… – В его глазах снова загораются золотистые круги.
По нагруднику доспехов расходится паутинка желтого света. С тихим скрежетом дух-металл закручивается в спираль и отрывается от поверхности, складываясь в грубоватый цветок.
Я в изумлении открываю рот.
– Понимаю ход твоих мыслей, но это очень похоже на волшебство, тебе не кажется? – Он подхватывает цветок, все еще прикрепленный к его доспехам тонкой нитью, и протягивает мне с едва заметной, почти смущенной улыбкой.
Принимая цветок, я смеюсь, чтобы ублажить пилота, но вбиваю напоминание себе в мозг: это не волшебство. Просто его ци управляет дух-металлом, проникая в доспехи через тончайшие иголки в позвоночнике.
Как и всё в этом мире, ци и дух-металл – на самом деле тоже ци в чистой, кристаллизованной форме – управляются пятью структурными единицами инь и ян: Деревом, Огнем, Землей, Металлом и Водой. По порядку от большего ян к большему инь. Это скорее метафоры, чем что-то буквальное, и они взаимодействуют друг с другом во множестве сочетаний. Девятихвостая Лисица сделана из оболочки хундуна-Дерево, но это не значит, что она деревянная. Это значит, что она очень изменчива и восприимчива. Ну, как деревья, которые растут себе и растут повсеместно. Ян Гуан воздействует на доспехи доминантой своего тела – золотистым ци-Землей, предполагающим равновесие и устойчивость. Конечно, ему легко создавать предметы. Ничего впечатляющего.
