Шевелю губами, но ничего не могу произнести.
«Это правда, что ты убил мою сестру?» Я не должна задавать этот вопрос, но мне необходимо найти на него ответ.
Я испытующе смотрю в его глаза. И почему в них столько искренности? Как же это мешает! Мне нужно собраться. Мне нужно…
Сигнал тревоги раскалывает мои мысли. На потолке загорается красная лампа.
Ян Гуан, ругнувшись, подскакивает.
– Хундуны.
Нет. Нет!
На этот участок Стены нападали всего два дня назад. Следующая атака не может прийти так скоро.
Почему сейчас?
Ян Гуан проверяет что-то на своем запястье, белый отсвет экрана пляшет на его лице. Потом он поднимает меня, и я сажусь на постели.
– Все хорошо. – Он потирает мои плечи, а я в оцепенении смотрю на него. – Все будет хорошо. Поверь в меня. Поверь в нас.
Нас.
Когда звучит призыв к битве, пилот должен взять ту наложницу, которая под рукой.
Я издаю вопль и сползаю с кровати.
– Нет! Успокойся! – Он с силой затаскивает меня обратно.
Я ударяюсь о раму кровати, тело пронзает боль. Но я не перестаю кричать. Не перестаю пинаться, выворачиваться и кусаться.
С тяжелым вздохом он бросает меня на кровать лицом вниз и упирается коленом в мой позвоночник. Под его весом мои крики превращаются в хрипы.
– Прости меня за это. – Он связывает мне руки поясом от моего платья.
Я задыхаюсь, по простыне растекается пятно от моих слез, щека трется о пятно, оставляя на нем следы макияжа.
Слышу звук выдвигаемого ящика. В нем копаются. Что-то отрывают с ровным и быстрым звуком.
Протянувшаяся сзади рука заклеивает мой рот широкой лентой. Теперь сколько ни кричи, никто не услышит.
Ян Гуан забрасывает меня на плечо. Я с трудом дышу через нос. Ноги беспомощно колотятся о доспехи. Шпильки осыпаются на тростниковые циновки. Я не вижу, выпала ли моя шпилька-оружие, – глаза слишком мокрые. Слезы пробивают дорожки на моих щеках и увлажняют край клейкой ленты. Я продолжаю вертеться и сопротивляться, а пилот подбегает к шесту позади дивана. Хватает шест, пинает кольцо из металлических частей у его основания. Кольцо раскрывается. С порывом резкого ветра в комнату врывается мускусный запах глуши. Слабый желтый свет проливается на стальной мост внизу. Ян обхватывает ногой шест, хватается за него рукой и скользит вниз.
Мы обрушиваемся в пахнущую землей ночь, доспехи высекают из шеста искры. Над нами вздымается бетонная башня. Пилот приземляется, сила удара сотрясает мост.
По ту сторону моста зеленым минералом мерцает в свете звезд затылок Девятихвостой Лисицы, такой огромный, что кажется нереальным. Остальное скрывается ниже уровня моста. Сейчас Лисица пребывает в Спящем Облике, хвосты обрамляют туловище, как лепестки тюльпана.
Я смотрела видеоклипы о ее сражениях. Видела, как она сминает громадных хундунов одной лапой. Со злобой разглядывала рекламный снимок: Ян Гуан позирует на ее голове, обхватив рукой ухо такой же высоты, как и он сам. А под ним глаз хризалиды – сияющая наклонная щель, едва помещающаяся в кадр.
И все же к
Ужас проникает глубже в мое нутро, но мои корчи и приглушенные крики не в силах остановить Ян Гуана. Он пробегает по мосту и распахивает люк в затылке Лисицы.
В темной, круглой кабине пилота смутно виднеются кресла инь и ян, одно ниже, другое выше, одно черное, другое белое, одно любовно обнимает другое. На нижнем сиденье, инь, развернут второй комплект духовных доспехов – широких, слегка изогнутых.
Они не для того, чтобы защитить меня.
Они для того, чтобы обездвижить меня.
Как и стольких девушек прежде.
Очередной приглушенный крик растягивает мои легкие. Ян Гуан с силой ставит меня на ноги, отчего в них взрывается боль, и сдирает с меня одежду. Ночной холод охватывает мое тело, обнаженное, за исключением нижнего белья. Мне хочется прикрыться, но руки по-прежнему связаны за спиной.
Ян Гуан отодвигает в сторону обрывок моего наряда, застрявший у меня на спине под связанными руками, и заталкивает меня в доспехи кресла инь. Ледяной дух-металл впивается в мои бедра.
Я извиваюсь и лягаюсь в животном ужасе. Продолжая придерживать меня, пилот опускается в кресло ян. Золотое свечение его ци-Земли просачивается сквозь доспехи и разливается по кабине, как осеннее увядание по кронам деревьев.
– Прекрати, не надо все усложнять, – цедит он сквозь стиснутые зубы. – Они вот-вот нападут.
Он вжимает пятками мои голые ноги в поножи доспехов, и те закрываются по его мысленной команде, приковывая меня к месту. Развязывает мои руки и втискивает их в рукавицы на подлокотниках. Теперь я совсем не могу сопротивляться, и он рывком прижимает меня к спинке. Позвоночник соприкасается с полосой ледяных соединительных игл, готовых вонзиться в меня.
Из-за границ моего зрения прорываются пятна света, более яркие, чем полумрак кабины. В голове бьется высокий пронзительный звон. Желудок неконтролируемо сокращается. Я пытаюсь втянуть носом воздух, но не могу.
Я не могу пошевелиться. Я не могу закричать. Я ничего не могу.
