Наши губы соприкасаются с тихим, замедленным, почти призрачным шорохом. Когда у Шиминя заканчивается воздух, он опускается на колени, поднимает мою руку и целует пальцы. Этот жест окончательно обращает в пар последние остатки моей защиты.
– А я горжусь тем, что я
– Знаешь, это не очень-то лестный титул, – говорю я, хотя и не могу сдержать улыбку.
– Ну, тогда Прелестница. – Он поглаживает большим пальцем мои пальцы. –
– Неплохо. Мне нравятся ироничные прозвища. – Подцепляю пальцем воротник его халата и притягиваю к себе, чтобы поцеловать снова. На этот раз более настойчиво. Более агрессивно.
Температура в комнате меняется. Шиминь позволяет мне направлять его, когда он забирается на постель, и я оказываюсь под ним. Он ставит колени по обе стороны от моего тела, матрас прогибается под его тяжестью. Сильный, крупный мужчина пригвождает меня к месту, и будь это кто-то другой, я бы не потерпела, но с ним я чувствую себя комфортно. С ним и только с ним. Он наклоняется, и его губы встречаются с моими. Я тону в ощущениях: его мощное тело, его сокрушительная тяжесть, его опьяняющий жар…
Протягиваю руку к поясу его халата.
Его рука ловит мое запястье, но хватка тут же слабеет.
– Что такое? – шепчу я ему в губы. И почему это парни вечно опасаются показать мне свою грудь?
– У меня там сплошные шрамы, – тихо произносит он в самом нижнем регистре своего голоса, и от этого звука у меня кружится голова, а тело непроизвольно выгибается.
– Я не боюсь, – выдыхаю я.
Он отпускает мою руку, но не целует меня, лишь нависает надо мной, грудь медленно вздымается и опадает.
Я развязываю его пояс.
Когда я снимаю с Ичжи его последний халат, спокойная радость наполняет меня, словно лунный свет.
Обнаженное тело Шиминя пробуждает во мне какие угодно чувства, но только не покой.
Я со священным ужасом смотрю на ландшафт его мышц и шрамов. Мне хотелось бы обладать его силой, мне хотелось бы
Не могу удержаться от сравнения. Стерильная боль татуировок Ичжи против кровоточащей агонии шрамов Шиминя, рожденной совсем другой болью.
Есть причина, почему Шиминь уже в течение двух лет остается лучшим пилотом Хуася. И она не имеет ничего общего с той легкостью, с какой он может носить меня на руках, не пролив и капли пота.
Чтобы сделать такой выбор – просыпаться каждый день и смотреть в лицо всему, что обрушивает на него жизнь, – нужно быть невероятно сильной личностью.
Несмотря на все бесконечные ужасы, выпавшие на нашу долю, я по-настоящему благодарна судьбе за то, что мы оба выжили и встретили друг друга.
Когда в тесном бункере, который мы зовем своим домом, девушка целует меня в лоб, вместо расцветающего тепла я ощущаю холодный удар страха и паники. Потому что знаю – у этой истории счастливого конца не будет.
«уходи! уходи! уходи! уходи!»
Она берет мою руку и прижимается губами к костяшкам пальцев. От этого жеста мое сердце вздрагивает и отряхивает с себя слой пепла. С ее губ слетают слова утешения, а у меня в голове поднимается вопль, заглушающий их.
«беги! беги! беги!»
Не хочу, чтобы этот кошмар продолжался, но я не в силах остановить поток сцен, уносящих меня, словно отлив.
Это же все равно что смотреть, как кролик бежит в логово волка. За исключением того, что она не кролик. Несмотря на ее миниатюрность и милое личико, ее духовное давление чудовищно велико. Вместе мы активировали одну из самых массивных хундунских оболочек, которые когда-либо доставались людям. Мы придали ей форму
Они говорят, что она моя Единственная и Настоящая.
«ложьложьложьложьложь»
Нас тренирует стратег Сыма. Он учит нас танцевать на льду. Она учит меня танцевать в бою.
«не входи в…»
Мы полагаем, что готовы к бою. Я полагаю, что смогу всё, пока она рядом.
«не входи…»
Но хундуны напирают, напирают мощно. Битва требует от нас все больше и больше энергии. Это все, о чем я могу думать. Это все, за что я могу ухватиться.
Я не замечаю, когда поглощаю ее разум.
«не..»
«…входи…»
Я ощущаю каждый оттенок ее последних эмоций – они ускользают, как шелковый шнурок из пальцев, и вот уже показался конец, а я не могу удержать, не могу. Она в ужасе. От меня. Раскаивается во всем, что привело ее к этому мгновению. Единственное, чего она сейчас хочет, – навсегда убежать от меня.
Ее желание исполняется.
