Потом они расступаются, и мы все стоим, тяжело дыша и потирая ушибы и ссадины. Меня вновь мутит, но я сдерживаюсь.
— Ты привел с собой духа, — повторяет Марти.
— Не духа, — возражаю я. — Он настоящий.
— Не дух?
— Нет, не дух. Он живой. Он сам пошел за мной следом.
— Представляете! — восклицает Би Джи. — Живой! Пришел следом! Взял и пришел с ним прямо к нам!
Он поворачивается к Полу, глаза его блестят, и мне на секунду кажется, что сейчас они набросятся на меня снова. Если они это сделают, вряд ли я сумею отбиться. Но он говорит:
— Сегодня вечером должна прозвучать новая песня. Тут особый случай.
— Надо отыскать вождя, — говорит Дэнни и убегает.
— Послушайте, мне очень жаль, — говорю я. — Я знаю, чего хотел от меня вождь. Но я не смог этого сделать.
— Что сделать? — спрашивает Би Джи.
— Ты о чем говоришь? — удивляется Пол.
— Убить его. Он просто сидел у костра, жарил двух куропаток, предложил мне кусок, и я…
— Убить его? — переспрашивает Би Джи. — Ты собирался его убить?
— Разве я не должен был…
Он смотрит на меня выпученными глазами и собирается что-то сказать, но прибегает Зевс, а вместе с ним почти все племя, включая женхцин и детей, и они захлестывают нас волной. Радостно крича, вопя и приплясывая, они с хохотом тузят меня, выплескивая свою радость. Потом окружают неандертальца и дружно размахивают руками. Да, это праздник. Даже Зевс ухмыляется. Марти затягивает песню, Пол ударяет в барабан, а Зевс подходит ко мне и стискивает в объятиях, словно большой старый медведь.
— Я все неправильно понял? — спрашиваю я позднее Би Джи. — Вы мне, разумеется, устроили испытание. Но только не моих охотничьих способностей.
Он смотрит на меня непонимающе и молчит. И это Би Джи, чей разум архитектора схватывает все на лету?
— Вы хотели проверить, действительно ли я человек? Способен ли я на сочувствие, смогу ли я обращаться с незнакомцем так, как обращались со мной?
Пустые взгляды. Бесстрастные лица.
— Марти? Пол?
Они пожимают плечами. Постукивают себя по лбу: жест старый, как мир.
Меня что, разыгрывают? Не знаю. Но я уверен в своей правоте. Если бы я убил неандертальца, они почти наверняка убили бы меня. Вот в чем суть. Я должен поверить, что суть именно в этом. Я мысленно поздравлял их с тем, что они вовсе не такие дикари, какими я их представлял, а они все это время гадали, насколько силен дикарь во мне. Они проверяли глубину моей человечности, и я выдержал испытание. Наконец и они увидели, что я тоже цивилизованный человек.
Во всяком случае, человек-стервятник теперь живет с нами. Не как член племени, разумеется, а как своего рода священная игрушка, ручной шимпанзе.
Вполне возможно, он последний неандерталец — или один из последних, и, хотя в глазах племени он существо придурковатое, грязное и вызывающее сочувствие, его никто не обижает. Для них он жалкий немытый дикарь, который приносит удачу, если с ним хорошо обращаться. Он отпугивает духов.
Черт, уж не из-за этого ли и меня приняли в племя?
Что касается меня, то я давно уже расстался с надеждой на возвращение. Радуга Зеллера никогда не перенесет меня домой, в этом уверен. Ну и пусть. Я уже изменился, и эти изменения меня устраивают.
Вчера мы закончили новый дом, и Би Джи доверил мне установить на место последний бивень — тот, который они называют костью духов, она не дает злым духам проникнуть в дом. Очевидно, мне оказали большую честь. Потом четверо мужчин спели «Песнь дома» — нечто вроде посвящения. Как и все их песни, она прозвучала на древнем языке, тайном и священном. Я не мог петь вместе с ними, не зная слов, но что-то подпевал, и, кажется, весьма успешно.
Я сказал всем, что, когда мы построим следующий дом, я сделаю пиво и мы сможем отметить это событие как полагается.
Конечно же, они не поняли, о чем я говорю, но вид у них был весьма довольный.
А завтра, как сказал мне Пол, он начнет учить меня другому языку.
Секретному. Который позволено знать только соплеменникам.
Я начал наблюдение, и тут из-за дальнего края нейтронной звезды показался корабль пришельцев. Он сам немного напоминал миниатюрную нейтронную звезду: шар идеальной формы, металлический, темный. Правда, у нейтронных звезд нет шести дерзко торчащих маленьких растопыренных ног, а у этого корабля они были.
Пока я стоял перед экраном, пришельцы проплыли по диагонали вверх, прорезая полоску тьмы в ослепительно сверкающем звездном небе, словно быстро движущаяся черная дыра. Они даже ненадолго заслонили настоящую черную дыру, расположенную на расстоянии тридцати световых минут отсюда.
