— Да ты что? — дед даже рюмку отставил.
— А что удивительного? Ты же сам говорил, у него профессия — Родину защищать. Поехал выполнять свой долг, что тут поделаешь.
Дед опрокинул в себя рюмку и как-то странно крякнул.
— Знаешь, я столько раз думал, — признался он, — ведь все могло быть по-другому. Какой черт дернул нашу Олечку так поступить, для чего?
— Шмоток импортных захотелось, — мрачно сказала я, глядя в сторону серванта с хрусталем и фарфором.
— Из-за каких-то паршивых шмоток и тебе жизнь испортила, да и себе тоже. А знаешь, мне почему-то кажется, что все у вас с Димой еще будет. Не знаю, может, я ошибаюсь. Но я ведь видел, как он на тебя смотрел, когда вы танцевали в поезде. Помнишь, в вагоне-ресторане?
— Мне ли не помнить. Однако, смысл сейчас об этом говорить? Вот вернется из своей командировки, тогда и посмотрим.
— Неужели?..
— Все может быть, — сказала я уклончиво, — во всяком случае, с Вадимом я намерена развестись. А теперь скажи, что у вас с Валентиной Николаевной.
Дед открыл было рот, но тут раздался стук в дверь, и вошла тетя Рита.
— Альбина, тебя там к телефону!
— Кто? — сумасшедшая надежда загорелась во мне. А вдруг Дима может звонить из Афганистана? Ну мало ли, вдруг какая-то связь есть?
— Да та же подружка, которая раньше звонила.
Ну, кто бы сомневался. Разве Пашина так просто отстанет?
— Альбина, — кричала Валюша в трубку через треск и другие помехи, — ну обрадуй меня, скажи, что ты достала билет!
— Ох, Валюша, я бы рада тебя обрадовать, — притворно вздохнула я, — но нет.
— Как нет? Что, вообще нет? — ее голос сорвался на плач. — Альбиночка, ну как же так? Ты же обещала! Ты так обнадежила, а теперь!
Во мне начал закипать гнев. Еще одно слово, и я пошлю ее так далеко и надолго, куда никто и никого не гонял. Ненавижу, когда так упрекают! «Ты обнадежила»! Вообще-то она попросила, а я лишь пообещала попробовать. И не более того. А получилось там или нет — не от меня зависит.
— Мне всего лишь обещали позвонить, я же тебе говорила. Но так и не позвонили. И мы сами скоро уезжаем домой.
Уловив металлические нотки в моем голосе и словно почувствовав мое настроение, Валюша моментально сбавила тон и умильно-просительным голоском заворковала:
— Альбиночка, слушай, а у тебя на какое число билеты?
— Мы уезжаем тридцатого, через несколько дней, так что…
— Слушай, а ты не можешь мне свой билет отдать?
Я ошалело фыркнула:
— Даже при всем желании не могу! Даже если сильно захочу! Мне на работу выходить восьмого августа. Я же не брала дополнительный отпуск за свой счет, как ты. И если вовремя не выйду, меня уволят.
— Ну, а если мне билетами с Риткой поменяться, а? Или с дедом? — таким же умильным голоском продолжала уговаривать Пашина. — Им же лучше, побудут в Москве до конца лета, домой вернутся на самолете…
— Ритке в сентябре поступать в музыкальную школу, — твердо сказала я, — надо быть подготовленной, а она и так много занятий пропустила. А деду надо человека встретить, который вот-вот приедет.
Я имела в виду Валентину Николаевну, только не стала вдаваться в подробности. Незачем кому-то знать, что там у деда в личной жизни происходит.
Интересная она такая. «Пусть Ритка или дед до конца лета останутся». А она не подумала, что задержаться на целый месяц — это вообще-то стеснить тетю Риту, а главное, ее родных. Алла живет у подруги все это время. И наверняка договорилась у нее пожить только на время нашего приезда.
Опять же, как я оставлю Ритку одну в чужом городе, пусть даже под присмотром родных? И стоит ли так напрягать тетю Риту? А лететь потом моя дочь одна будет, без нас?
Вот в этом вся Пашина. Создать нерешаемые проблемы стольким людям, лишь бы ей с ее дочкой хорошо было.
— Ты что, решила все-таки отдать Ритку в музыкальную школу? — с ужасом и возмущением сказала Пашина. — Ты же сама говорила — на кой-черт сдались эти траты? И как ты платить собираешься за уроки, за пианино? У тебя же Вадим все пропивает, вы живете чуть ли не в нищете! Ни ремонта в доме, ни мебели нормальной, ни телевизора. Зато Ритка на музыку станет ходить! Вон моя Анечка никуда не ходит, и нормально! И нормально!
— А моя Ритка уже начала заниматься, и ей нравится, — сказала я тоном, не терпящим возражений. — И как ты представляешь, чтобы она одна летела в самолете? Ты свою дочь так бы отправила?
— Представь себе, отправила бы, — заявила Валюша. — Я так и планирую. Сейчас я срочно уеду, а она потом сама. Ничего страшного, здесь ее бабушка проводит, там я встречу. Ну, Альбиночка, ну поговори со своими! Может, дед согласится еще месяцок здесь побыть?
— Поговорить поговорю, — с шумом выдохнула я, — но ничего не обещаю. И никогда не говори мне таких слов, как «обнадежила», договорились?
— Ты сейчас поговоришь? Когда мне перезвонить? Ты представляешь, я до сих пор тридцатая в очереди!
— Сейчас поговорю, — сквозь зубы сказала я, — перезвони через час.
Я вернулась в комнату к деду.
— Кто там звонил, опять Пашина? — поинтересовался он, закидывая в рот ириску.
