— Вам спасибо, что хорошо приняли, — я сама чуть не плакала. И Ритка, глядя на нас, принялась украдкой вытирать слезы.
Потом мы втроем стояли у окна в проходе, глядя, как идет по перрону тетя Рита и машет нам. Мы тоже помахали ей, и вскоре и перрон, и вокзал, и этот удивительный город, ставший родным, — все скрылось из вида.
Нашим соседом по купе опять оказался молодой парень, только другой. Этот возвращался из отпуска на службу в наш город.
Дни сменялись вечерами с калейдоскопической быстротой. Я давно заметила, что путь домой всегда пролетает гораздо быстрее.
Теплым поздним вечером мы сошли на нашей станции назначения. В такое время общественный транспорт уже не ходил, да и тяжелые чемоданы с собой. Поэтому нам пришлось отстоять огромную очередь на стоянке такси и на машине с зеленым огоньком доехать до дома.
Мы выбрались из такси возле нашего подъезда. На лавочке, освещенной светом от подъезда, сидели с бутылкой Молодожен и его супруга Синеглазка.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровались соседи, — вам не надо помочь с чемоданами? За трешку мы с удовольствием.
— Да что тут помогать-то теперь? — усмехнулась я. — До третьего этажа как-нибудь доберемся.
— Да я так помогу, — поднялся Молодожен с лавки.
Синеглазка тоже встала:
— Ой, а вы нам покажете, что из Москвы привезли?
— Давайте не сейчас, давайте потом, — отмахнулась я, — мы так устали с дороги, сил нет.
А еще так странно было вновь оказаться в этом подъезде. Все казалось каким-то не таким. И Ритка это подметила:
— Мама, я как будто на другой планете. Как будто в глухую деревню вернулась.
— Правильно, после стольких впечатлений, после всего увиденного мы сами другими людьми стали, — объяснила я, — после поездок всегда так.
Ритке доверили нести сетку с банкой, в которой сидела Хомочка. И теперь девочка с осторожностью прижимала к себе столь драгоценный груз.
Дед и Молодожен поставили чемоданы на пол перед нашей дверью.
— Ну я пойду? — спросил сосед.
— Да, спасибо, Витя, — ответил дед, — дальше мы сами справимся.
Он похлопал себя по карманам пиджака, достал ключ и вставил его в замочную скважину.
А дверь не открывалась.
— Да что такое? — дед отчаянно дергал дверь, пытаясь провернуть ключ в замке. — Как будто с той стороны закрыто!
Я почувствовала испарину на лбу. Кажется, я понимаю, что происходит. И все же не понимаю! Ведь Ритке удалось позвонить домой из Тульской области, но трубку никто не брал. И мы все решили, что Вадим ушел в рейс.
А! Так он, выходит, не ушел ни в какой рейс! И мы сейчас найдем в углу тот самый пыльный мешок, который я пну, и он зашевелится. И окажется пьяным Вадимом.
Странно, а почему соседи не доложили нам, что Вадим дома и пьет? Не по-соседски как-то с их стороны.
Тут за дверью послышались шаги и звук включаемого светильника. Кто-то повернул ключ в замке, а следом и сама дверь приоткрылась. Ровно на ширину железной цепочки, которая была прикреплена одним концом к двери, а другим вставлялась в специальное устройство на стене.
Через щель на нас хлынул яркий свет из прихожей. И мы увидели лицо молодой девицы, которая произнесла тем самым голосом, который твердил тогда в трубке «а-лё, а-лё-о»:
— О, хозяева приехали!
Та-ак!
Это ж какую наглость надо иметь. И даже не ей, а Вадиму в первую очередь. Я все понимаю, но чтобы оставить девку в нашей квартире…
Тысячи мыслей разом пронеслись в моей голове. Если это и правда любовница Вадима, то почему она здесь? И так спокойно говорит, что хозяева приехали? Может, хочет поговорить? Убедить меня отпустить Вадима с миром, дать ему развод? Да без проблем. Как только ЗАГС откроется, так пойдем и подадим заявление.
А если я ошибаюсь, и это никакая не любовница? Тогда кто она и что здесь делает?
Девица между тем сняла цепочку с держателя, и та лязгнула об косяк. Дверь открылась полностью.
Я не сводила с девицы глаз. Еще одна поклонница Пугачихи: пышная копна рыжеватых волос на голове, балахонистое домашнее платье и жеманные артистические манеры.
— Добрый вечер, — дед смотрел на неожиданную гостью без особой радости, но вполне нейтрально, — каким судьбами?
Он что, знает ее? Ну теперь ясно, что никакая это не любовница. Что ж, я предполагала и этот вариант.
Мы разувались в прихожей, когда в проеме двери, ведущей в зал, вдруг появилась девочка. Она была совсем маленькая, лет двух, не больше. Стояла, покачиваясь на слабых ножках и таращила на нас большие круглые глазки.
Ритка увидела ее и расцвела.
— Привет! Тебя как зовут?
Девочка тоже заулыбалась и пошла, покачиваясь и держась за стену, нам навстречу.
— Это Наташенька, твоя двоюродная сестричка, — сказала девица.
Родственники?
— А Вадим где? — спросил дед, проходя в ванную, чтобы умыться с дороги.
— Так они же в рейс ушли, — объяснила девица, — дожилась я — оба брата в рейсе. И именно в тот момент, когда они мне так нужны!
