Да, по-моему, ей там самое место. А я правильно тогда подумала: не стоит так уповать на свою молодость. Думает, раз молодая, то можно не следить за собой, не налаживать контакты с мужем. Дескать, пусть он вокруг прыгает. А вот и нет. Молодая — это еще не все.
— Ты только пока Вадиму не говори ничего, ладно? — попросил вдруг Андрей. — А то у него вода в жопе не держится.
— Да что ж я, своего мужа не знаю, — мне даже смешно стало, — я сама ему ничего важного стараюсь не говорить. Конечно, не скажу, не переживай.
Лариска вдруг встала, сходила в комнату и вернулась с двумя красивыми коробочками.
— Альбина, это тебе, — она протянула мне коробочки.
— Да что ты, не надо, зачем? — неужели они купить хотят мое молчание? А, может, просто любят делать подарки. Есть же такие люди. — А что это?
— Колготки, — многозначительно повела бровью Лариска, — импортные, из «Альбатроса». Между прочим, черные в крапинку.
— Ух ты! — обрадовалась я. — А они мне налезут?
— Налезут, они хорошо тянутся.
— Я уже жду не дождусь, когда Вадим первые чеки мне привезет, и я тоже в валютном начну одеваться.
— Ой, я могу одолжить тебе немного чеков, — Лариска кинулась опять в спальню. Я даже остановить ее не успела.
— Да зачем? — я с трепетом перелистывала маленькую книжечку с чеками. — Так они же выглядят, как наши рубли! А меня в валютный все равно не пустят без пропуска.
— Во-первых, Лариска может тебе дать свой пропуск, — сказал Андрей, — они там особо не смотрят на фото, лишь бы пропуск был. А во-вторых, твой Вадим с сегодняшнего дня в штате пароходства.
— Да ты что? — я аж подскочила на стуле. — Так он и заявление написал?
— И написал, и оформился, и трудовую книжку отдал. Все, как положено.
— Ой! — я готова была подпрыгнуть до потолка от радости. — Так, выходит, я могу пойти в пароходство и выписать себе пропуск?
— Ну, конечно, — Андрей добродушно улыбнулся и взял салфетку, заканчивая трапезу.
— Слушай, Андрей, как же я тебе благодарна!
— А я-то как тебе благодарен! Ты ж его столько лет в моря не пускала! А теперь вот, братик будет со мной в море. И хорошо, что у нас фамилии разные. Никто хоть кумовство не припишет.
Фамилии разные — значит, братья от разных отцов? Впрочем, какое это имеет значение? Все равно ведь братья.
— А когда вы в рейс идете?
— Да в любой момент можем уйти, в течение месяца все решится.
— А то мы в отпуск собрались в Москву. А я так и не знаю, сдавать билет Вадима или он все же поедет с нами.
— Да лучше сдай, — посоветовал Андрей, — он-то не в отпуске сейчас. Только-только на работу устроился. В любой момент могут вызвать.
— Жаль, что в Москве не побывает, — вздохнула я расстроенно.
— Зато в других странах побывает, — успокоил меня Андрей, — у нас ближайший рейс — в Бразилию. Пока не решили, как пойдем — мимо мыса Доброй Надежды или через Панамский канал. Но в любом случае остановки будут в портах. В Бразилии принимаем на борт сахар-сырец, тоже долго будем стоять под погрузкой. Так что у вас свое путешествие, а у нас свое.
— Что за город в Бразилии?
— Порт Ресифи.
Глава 25
Из гостеприимного Ларискиного дома я приехала в свой район на электричке. И пошла домой знакомой дорогой: слева — море, справа — жилой массив. Меня не переставали занимать мысли о Лариске и Андрее. Я, конечно, рада за них. Но как они себе представляют будущее? Долго ведь на двух стульях не усидишь. Да и ребенок у Таты родится, тогда что? Будут продолжать ее обманывать? Или Андрей попросту разведется и будет платить алименты? Опять же, зная страсть Таты к парткомам, — что, если она прознает и пойдет жаловаться на Лариску-разлучницу?
Навстречу мне спускались по лестнице от нашего дома двое: худой старик, измочаленный ежедневными возлияниями — Молодожен, и его молодая супруга — Синеглазка.
Я остановилась внизу. Лучше подожду, пока они пройдут, чем обтираться о таких отвратительных персонажей.
Молодожен, прозванный так с легкой руки нашего деда, шел первым. И вдруг неловко оступился на лестнице. А чего еще ожидать? У пьяных координация движений нарушена.
— Ай-яй! — Старик, хватаясь за перила, заскользил вниз и вскоре приземлился недалеко от меня. — Извини, соседка, на форму твою засмотрелся.
Врет он. Не на форму засмотрелся, а торопился в Гастроном, пока не закрыли.
— Витя, Витенька, ты не ушибся? — бросилась к нему Синеглазка и слегка понизила голос: — Соседка богатая, на железной дороге работает. Может, попросим, чтобы на второй фуфырь нам добавила?
Этого мне еще не хватало! Не оборачиваясь, я стремглав побежала по лестнице во двор.
Там, несмотря на лужи и грязь, было много народу. И дед сидел с мужиками за доминошным столом, и Ритка бегала с Юрочкой. Наверно, и Маша где-то здесь. Хорошо, что она стала часто заходить к нам. Я остановилась у подъезда и помахала деду рукой.
Вдруг откуда-то издалека послышался характерный нарастающий гул, и вскоре из-за крыш соседних домов вынырнул небольшой военный самолет и пролетел над нашим двором.
— Мамочка! Тетя Альбина! — ко мне прижались с двух сторон подбежавшие дети.
— Ритка, ты чего дрожишь? — удивилась я. — Самолета испугалась?
