— Осознаю, но… мои действия кажутся мне такими… правильными, — девушка подняла на парня удивлённый взгляд, но промолчала. — То есть, на самом деле, я бы вряд ли стал предпринимать попытки убить тебя или Томо, но тогда мне казалось, что я должен это сделать. И всё случилось так быстро, что потом я ещё минуты полторы вспоминал, что делал и что хотел сделать, — чистосердечно признался парень, сложив руки на спинке стула и опустив на них голову.
— Хорошо… Нет, на самом деле, плохо. Очень, блять, плохо! Но то, что ты мне это рассказал — хорошо, — махнула она рукой, словно пыталась отогнать назойливую муху. Учёный откровенно не понимала, насколько Сора вменяем. — А сон? Что именно тебе снилось?
— Ничего.
— Не ври мне.
— Я не вру.
— Ты очень не умело врёшь, — хмыкнула она.
— Ну, так попробуй вытянуть из меня правду, — парень вдруг поднялся со стула и сделал два медленных шага в сторону девушки. Та напряглась, но не отступила в сторону. — Ты же можешь вколоть мне эту дрянь, и я вырублюсь, — зло ухмыльнулся Сора, кивая на левую руку Грин, в кулаке которой она сжимала ту самую маленькую ампулку с голубоватой жидкостью. — А после этого ты сможешь пристегнуть меня цепями и поковыряться в позвонках. Ну, так что? Не хочешь?
Парень встал совсем близко к девушке, практически касаясь её лба своим и еле ощутимо проводя костяшками пальцев по острой скуле зеленоволосой. Грин изо всех сил старалась не закричать, вцепившись острыми ноготками в металлический стол, и заворожено наблюдая за парнем.
— Боишься меня? — он удивлённо вскинул брови, немного склонив голову вбок. — Это хорошо. Это правильно. И запомни раз и навсегда: если я отказываюсь что-либо говорить — значит, тебе эта информация не нужна.
На лицо парня медленно стали наползать железные пластины, издавая при этом тихие щелчки. Грин чувствовала, как сердце бешено колотится от страха, ноги подкашиваются, а на глаза почему-то наворачиваются слёзы. Дыхание сбилось, но она старалась не дышать вообще.
— Не нужна… — сипло выдавила врач, мысленно зовя Томо на помощь. Вблизи эти челюсти, да ещё и на живом железном, вкупе со спокойным, трезвым взглядом, пугали до ужаса! Будто парень перед ней в любую секунду вонзит огромные клыкообразные острые зубы в её глотку и разорвёт на кусочки!
— Вот и хорошо, — выдохнул парень холодно, убрав маску и отступив назад. Девушка старалась устоять на месте и придти в себя.
— Я, кажется, поняла, — криво усмехнувшись, выдохнула она спустя минуту. — Томо рассказывал мне о тебе, говорил, что ты отличаешься от других железных, что ты не сумасшедший. Ха! И как же он не заметил? — всплеснула она руками, вновь усмехнувшись и посмотрев на Сору. — Ты притворяешься вменяемым! Причём довольно умело. Я сначала даже поверила.
Сора смерил её насмешливым взглядом. Она, что, совсем глупая? Сора ведь только что показал Грин, что с ним ей нужно вести себя осторожнее, а она делает ровно противоположное. Ну не идиотизм ли?
— Актёр из тебя, конечно… Вот скажи мне, тебе дорог Томо?
— Да, — с готовностью подтвердил Сора, не совсем соображая, к чему она ведёт.
— Ну так вот, слушай… Теперь, когда я поняла, что ты вовсе не такой адекватный, каким кажешься, я могу с точностью тебе сказать, что однажды ты навредишь Томо. Понятия не имею, будешь ли ты сожалеть об этом, но… Заканчивай притворяться тем, кем не являешься.
— Ты сама-то хоть понимаешь, что несёшь? — неубедительно фыркнул Сора, поморщившись. — И кем я, по-твоему, не являюсь? Человеком? Адекватным? Кем, блять?
— И тем, и другим. Ты не человек, ты киборг, — уже более спокойно заговорила девушка, обняв себя руками и впервые почувствовав холод, стоявший в её лаборатории. Ямарута, услышав слово «киборг», склонил голову к плечу. — И ты не адекватный, а сумасшедший… Такой же, как и многие, если не хуже.
Сора демонстративно засмеялся, откровенно веселясь со слов девушки. Та скользнула по нему косым взглядом, терпеливо дожидаясь, когда приступ смеха отступит.
— Но ведь я всё осознаю и понимаю, в каком же месте я сумасшедший? — уточнил он, смахивая выступившие у уголков глаз слёзы, всё ещё посмеиваясь.
— Глядя на тебя, создаётся такое впечатление, будто внутри тебя идёт борьба между «правильным» и «неправильным» в твоём понимании. Тебя сделали железным в далёком детстве, а, значит, навязывали тебе очень и очень многое, и, скорее всего, вбивали в голову только то, что от тебя требовалось, и что тебе было запрещено. Твоей работой, смыслом твоего существования, стало убийство, приказы, война между теми учёными и Тэррозом. Но теперь, часть тебя не хочет убивать, не хочет знать своего прошлого, а желает быть нормальной и жить нормально. Тебе кажется, что раз ты не потрошишь всех направо и налево, то ты адекватен. Нет. То, что выпало на твою долю, сломало тебя, создав эту внутреннюю борьбу. Ты всё ещё на войне, понимаешь? И из-за этого диссонанса ты не можешь осознать, чего же тебе в нынешнее время хочется больше всего: жить, как железный, или как человек.
