Цепи слетели с запястий и хвостов. Сора, медленно опустил руки на уровень бёдер и не торопясь размял шею. Хвосты «втянулись» обратно в его тело. Он так и не встал с песка, обдумывая происходящее. Парень ещё в середине этой экзекуции догадался, зачем Скай, так сказать, припугивает его, но не отдаёт чётких приказов своим людям. Если бы он действительно чего-то захотел, Сору бы просто вырубили так же, как и для того, чтобы привезти его в участок, и делая с ним всё, что душе угодно. Но этого не было.
Ямарута взглянул на Ская. Тот внешне был абсолютно спокоен, но воздух вокруг него должен был заискриться от витавшего напряжения.
— Так я прошёл проверку, Господин Министр? — старательно выговорил Сора, будто пробуя слова на вкус.
Дайлер судорожно выдохнул, но постарался сделать это как можно незаметнее для железного. Ещё несколько минут он молча смотрел на желтоглазого железного и вдруг понял, что глаза Соры были ярче, чем у него самого. Вроде бы обычный орган зрения, так зачем же к нему столько внимания? Но как бы хорошо человек не прятал свои намерения, истинные эмоции или реакцию на что-либо, как бы хорошо он не притворялся, правда всегда отражается в его глазах. Почти три часа парни играли в гляделки, стараясь только по взгляду понять, против кого играют, но оба так и не пришли к выводу, который изначально напрашивался сам собой. Ни Сора, ни Скай, не играли друг против друга. Если бы Ямарута действительно захотел, он бы убил Дайлера и сбежал, точно так же, как и сам Дайлер: он убил бы беловолосого вместе с Томо, если бы действительно этого захотел.
— Не подведи, Сора, — холодно бросил Скай. И в этой фразе было отчётливо слышно то драгоценное доверие, которое заработал Ямарута.
Красноволосый не стал дожидаться ответа, решив, что данную новость как-то придётся объяснять прессе, людям и, в особенности, мэру города, и незамедлительно покинул Песочницу, сухо кивнув стоявшему на выходе Охотнику: «Пропусти их», — и увлекая за собой растерянного, но счастливого Роши.
— Ты долбанный, блять, псих, — высказался, наконец, Томо, смотря на беловолосого. Тот широко улыбнулся и поднялся на затёкшие ноги. — И я не скажу, что тебе повезло. Трупам не везёт.
— Тут ты прав, — весело усмехнулся Сора. Для него всё это было большой победой, которая не могла не радовать. Да он был готов кричать от счастья! И от гордости. — Я не первый железный, пойманный полицией*, но я первый железный, который на неё работает.
— Слишком пафосно звучит, не находишь? — ухмыльнулся брюнет, несильно ударяя парня локтём под рёбра. — Спустись с небес на землю.
— Как я могу спуститься с неба, если я — и есть небо? — ещё более гордо и не менее пафосно заявил парень.
С этим аргументом спорить Томо уже не решился.
Комментарий к Глава 24. Два неба * – Сора говорит обо всей полиции в мире. Ведь, как упоминалось ранее, железные добрались не только до Тэрроза. Но, разумеется, большинство обосновалось именно в нём, как в самом ближайшем и большом городе-государстве (бонусом к этому критерию идёт ещё и тот факт, что практически все железные были родом из Тэрроза, но по каким-либо причинам они все были простыми уличными бродягами или “бомжевали” недалеко от самого города).
====== Глава 25. Плата ======
Прошлое…
Мальчик прижимался к матери, сидя у неё на коленях и дрожащими руками хватаясь за платье. Он почти не моргал, глядя затуманенными глазами в одну точку; взгляд выражал страх.
— Я ничего не вижу, мам…
— Тише, дорогой, всё хорошо, это пройдёт, — шептала мать, гладя ребёнка по голове и укачивая его, стараясь успокоить. Её тоже трясло, но больше от злости. От злости на его отца, сотворившего такое с собственным родным восьмилетним ребёнком.
— Ничего не вижу…
— Томо, мальчик мой, это пройдёт, зрение вернётся. Всё будет хорошо, не переживай, — женщина прижала его к себе сильнее, чтобы он почувствовал, что она рядом, что он находится под её защитой. — Он больше не сделает с тобой такого. Обещаю, я не дам ему повторить подобное, слышишь? Ни за что.
Конечно же, мальчик ей верил. Он обнял её за шею, тихо всхлипывая, но не позволяя себе разрыдаться в голос. Ему было страшно, потому что зрение оставило его на добрых семь часов, и вернётся оно ещё не скоро. Он это понимал. Точнее, верил, потому что так сказала мама. А мама уж точно не пожелает ему плохого, не сделает больно и не станет лгать.
Тогда Томо сделал невероятный для своего детского разума вывод: мальчику нельзя верить своему собственному отцу.
— Ты с ума сошёл?! Зачем ты это с ним сделал?! Он же ещё ребёнок!
— Он один из…
— Заткнись, тварь! Я… Я не понимаю, зачем тебе понадобилось это! Как тебе это в голову пришло?! Колоть ему эту дрянь, чтобы он… у него… Да ты сумасшедший! Погнался за мифом! И этот наркотик тебе никак не поможет! — кричала женщина на своего мужа. Она была в гневе. В ярости. Она была готова убить его за то, что он натворил с её сыном.
