Парни вывалились из-за двери, ведущей в туалет, чуть не застряв в узком дверном проёме. Томо застегнул верхнюю пуговицу рубашки, а Сора закатал рукава кофты до локтей. Оба на всякий случай огляделись вокруг, ища нежеланных зрителей этой немой сцены. Приметили они лишь охранника, что продолжала стоять около будки и смотрела в упор на них. Теперь девушка театрально закатила глаза и сделала вид, что ничего не знает.
— Я же говорил, кто-нибудь да спалит, — напомнил Томо. Но от этого факта ему не было неловко.
— Ну, подумаешь. Она же охранник! Какая ей разница, чем мы занимались? Она за входом следить должна. Ну и за тем, чтобы никто тут не буянил. А мы буянили? Думаю, нет. Хотя вот ты…
— Замолчи, блять, пожалуйста, — раздражённо пробормотал брюнет. — Нет, серьёзно, объясни. Ты хочешь успеть за оставшийся тебе год потрахаться даже там, где никто бы не додумался этого сделать? — поинтересовался он, усмехаясь.
— На самом деле… Как только мы выйдем отсюда, ситуация резко изменится. Станет хуже. Потом будет некогда, — кивнул Сора в сторону туалета, намекая на то, что там только что происходило. — Я же говорил: не хочу упускать момент. А в скором времени нам будет совсем не до этого.
— Что это с тобой? Вечно придурковатый железный начал думать о чём-то серьёзно? — наигранно ахнул Томо. — А, нет, погоди. Ты думаешь о том, как бы найти время для секса. Это же такая важная вещь, разумеется, об этом нужно думать серьёзно! — всплеснул он руками.
— Ну вот, видишь, ты же понял меня, — ухмыльнулся Ямарута, скрещивая руки на груди.
— Идиот.
Новость о железном, которого мало того, что не убили, а поймали и допрашивали, и, в конце концов, отпустили на свободу с условием, что тот будет работать на Охотников, разлетелась по всему городу, словно болезнь. Журналисты теперь ночевали у дверей полицейского участка и магазина Соры; самого парня по этой причине подвозили до участка в бронированном фургоне, разгоняя репортёров и операторов, которые моментально и бесстрашно налетали на Ямаруту с миллионами вопросов, словно от этого зависела чья-то жизнь.
Как Скай и ожидал, некоторые Охотники подали в отставку, не собираясь доверять собственные жизни железному. По его подсчётам уволились двадцать три копа. Остальные приняли нововведённые правила и условия и выполняли теперь ещё и их: именно они отгоняли журналюг, катали железного в фургоне и сопровождали по участку, так как сам он там не ориентировался. Но, разумеется, никто не хотел даже разговаривать с Сорой, молча выполняя свои обязанности и лишь изредка задавая вопросы («К кому тебя сказали отвести?», «Сколько времени ждать?») или отвечая на них («Да, Томо сейчас занят», «Нет, в нашей столовой сладкого не дают», «Нет, тебе тоже не дадут», «Хватит со мной разговаривать»). Дайлеру пришлось много раз подумать, прежде чем объясниться перед мэром Тэрроза — Адамом Дитом. Разговаривали они буквально целый день: мэр спешно отменил все свои дела, дабы разобраться с этой весьма необычной, шокирующей и не укладывающейся в голове ситуацией. В итоге Адам, пусть и сильно сомневаясь, всё же согласился с решением Ская. Но теперь Дайлеру придётся два раза в неделю приезжать в участок, а то и вообще работать там какое-то время.
Люди перестали доверять полиции. И сами Охотники, и Скай, и мэр это прекрасно понимали. Но они всё равно решили рискнуть, ведь Сора мог оказаться полезен, и с его помощью можно бы было поймать и убить гораздо больше железных, и спасти собственных людей. Прохожие швыряли банки, окурки сигарет и прочие предметы в бронированный фургон, проезжающий мимо. Они даже могли что-то гневно ворчать и тихо шипеть Охотникам вслед, обзывая их и откровенно ненавидя.
Посетителей у старика практически не осталось — приходили разве что Очень близкие его друзья, и те лишь тогда, когда Ямарута не маячил на горизонте. Сам парень больше, естественно, не работал в магазине, ни посыльным, ни официантом. Он мог разве что мыть посуду или изредка готовить, но, в основном, старик справлялся сам, ведь работы почти не было.
Посылками занималась Анемон, но даже на неё теперь смотрели, как на отброса общества. Ей сильно хамили. Но она, в силу скверного характера, защищалась и остроумно огрызалась в ответ, не забывая заступаться и за Сору, если кто-то при ней поливал его грязью.
Роши тоже бросил работу в магазине, с головой окунаясь в ту, что предлагал ему Эдисон: копался в архивах, попеременно читая об интересных и громких делах, связанных с железными, изучая истории и досье об убитых или живых, но не найденных железных; помогал Грин лаборантом, внимательно слушая её монологи о том, что она знает о железных. Но очкарик не забывал про своих друзей и частенько наведывался в магазин, делился новостями, слушал старика и оказывал моральную поддержку Анемон. Мать подростка с болью в глазах провожала его на работу, а младшие сёстры ещё не понимали, с чем связался их брат.
