Третий Альфа — Глот — отличался особой агрессией в разговоре, но Рей на это было совсем наплевать. Сильнее агрессии Глота только его прожорливость и любовь к человечине. Он не мог утолить свой голод и ел почти постоянно. Но Рей-то помнит, как родилась его страсть к человеческому мясу. Тогда они были ещё на войне. Несколько дней вёлся бой, без перерывов, чтобы отдохнуть или поесть. Железные могли не питаться сколько угодно, но если они принимали таблетки, то смерть от голода была им не страшна, но сам голод чувствовался. Поэтому тогда, в том бою, урвав пятнадцать минут на передышку, Глот переступил черту и наелся человечины. Это не было чем-то новым среди железных, да и, если говорить начистоту, среди людей — тоже, но со временем Глот сжирал всё больше, а после тюрьмы, основав свою группировку из собственных железных учеников, он смог реализовать свою маленькую мечту — съедать столько человечины, сколько вообще мог уместить в себе его желудок. Хотя бы раз в день его подчинённые приносили ему свежий труп рандомного человека с улицы, и парень съедал его. Жадно, чавкая, получая неземное удовольствие, пачкаясь в крови и набивая желудок до рвотных позывов. Из его подчинённых — а их тридцать два — было всего три людоеда и один каннибал, но последнего убили сразу после того, как он попытался напасть на члена другой группировки.
Возможно, Глот частично лишился рассудка во времена войны и начала своего обжорства, что выражалось в его агрессивности, но в остальном он был вполне адекватен и рассудителен, да и лидером являлся хорошим — здесь сыграло ему на руку то, что он был инструктором у некоторых железных, а значит, опыт имеет уже достаточно большой.
— Не повезло тебе, — хмыкнул Глот, буравя девушку скучающим взглядом. — Будешь убегать от полиции, как позорная сука.
— Какое смелое заявление, — усмехнулась Рей, совершенно не обидевшись. — Может быть, буду убегать… А может и нет.
— Что это значит?
— Ты думаешь, у меня нет плана? Думаешь, я такая же импульсивная, подверженная собственным грехам, как вы? Это далеко не так. У нас с вами есть лишь одна общая цель — выжить. Иные ваши цели: поедание людей, захваты территории и власти в городе — это всё детский лепет, мне это безразлично. Играйтесь. Вы ставите эти цели превыше выживания, а это означает полный провал.
— Твоя цель — Ямарута. Так не хочешь ли ты сказать, что готова забыть про него, если от этого будет зависеть твоя жизнь? — посмотрел он на Вторую сощуренным взглядом.
Рей вздрогнула и, немного подумав, выдохнула:
— Я готова забыть про него в таком случае. Хотя, знаешь, убивать его было бы глупо, иначе кто же поубивает всех вас? — вдруг заулыбалась она, повернувшись к мужчине. Он ощетинился от этих напыщенных слов. — Возможно, что для нормальных железных ещё не всё потеряно, и Сора сможет им помочь.
— Зачем ему…
— Он делает это неосознанно. Мы ему понадобимся. Точнее… Другие железные ему точно понадобятся. Со временем. Ты же в курсе про Первого?
— Что с ним? — насторожился альфа.
— Он хочет поиграть.
— Поиграть? — удивился мужчина. — Как… Погоди, что? Что сделать?
— Поиграть, — повторила Рей, кивнув. — Он поймал одного из моих парней и сказал передать его слова мне и остальным альфам. Суть в том, что Первый не уточнил, против кого будет играть. Он лишь сказал, что ему интересно, на чьей стороне будем мы.
— Он же говорил, что ему не нужны чужие железные! — тут же вспылил Третий, вскакивая с места.
— Ты неправильно понял его мысль. Хотя… Кто знает, что у него на уме.
— Мы ведь даже понятия не имеем, кто это такой, о чём уж тут говорить, — всплеснул руками Глот, закуривая длинную чёрную сигарету и отходя к окну.
Рей вздохнула, соглашаясь с ним и усаживаясь в кожаное кресло.
В этот раз помимо двух альф в комнате не было железных. Они доверяли друг друг чуть больше, чем в своё время доверяли Гиро, а потому нужда в «охране» отпадала. Сейчас тишину разрывали тихие щелчки старых настенных часов и выдохи Третьего.
У Рей действительно не было ни единой зацепки, ни единой догадки по поводу того, кто может являться Первым альфой. Вопросы о нём забивали её голову немного чаще, чем вопросы о Соре, но она точно знала, что Ямарута не мог быть Первым, и подозревать его в этом было бы глупо с её стороны. В Первом альфе ей вообще ничего не казалось знакомым. Он будто взялся из неоткуда.
— Но он хочет поиграть, — отчеканила девушка тихо, постукивая пальцем по деревянному подлокотнику и вздыхая.
