— Тогда, я бы сам хотел поговорить с тобой, но мне нужно идти на работу. У тебя выходной, это я точно знаю, так что — пойдём! — Роши едва ли не на буксире потащил за собой растерянного, всё ещё витавшего в облаках брюнета. Это его состояние было необычным, странным, не свойственным ему, но очкарику сейчас на то было совсем наплевать!
Роши пытался взбодрить копа всю дорогу, но каких-либо значительных результатов это не дало. Томо не выглядел нелюдимым и злым, как это обычно бывало. Скорее, он был просто недовольным и расстроенным. Копаться в этом Роши не решился, посему и подумал сменить тему.
— Скажите, а та девушка — Хива — она ведь тоже из полиции? — поинтересовался он.
— Да.
— А как так вышло? Ей же всего четырнадцать лет…
— Долгая история, — лишь отмахнулся Томо.
— И всё-таки, — настаивал на своём подросток. Полицейский вновь нервно защёлкал зажигалкой, но Роши этого не услышал.
— Я… дрался с железными одиннадцать лет назад, — решил начать издалека коп, чтобы парню было понятнее. Сам подросток хотел что-то удивлённо воскликнуть, узнав, что Томо воевал с железными, или даже что-то уточнить, но брюнет невозмутимо продолжил, лишая парня этой возможности:
— После войны с железными я пошёл в городскую полицию. С моими навыками больше и некуда было податься. А уже после появилась безымянная полиция. Туда меня и перенаправили, как бывшего... хм... военного, и стали обучать.
— То есть, это был приказ? Вы пошли туда не добровольно?
— Да. Хотя, мне кажется, не будь это приказом, я бы всё равно перевёлся, — пожал плечами Томо. — Следом, к нам стали приходить спятившие от горя родители или, наоборот, дети тех, кто пострадал от рук железных, и напрашивались, чтобы их обучили убивать железных или же вовсе взяли на работу. Мы разумно отказывались, но нехватка рабочей силы всё-таки имела свой вес, и начальство стало рассматривать особые случаи, из-за которых некоторых добровольцев всё-таки стали обучать. Среди вот таких была и Хива. Только она оказалась оригинальнее и страннее, — весело усмехнулся Томо, предавшись воспоминаниям. — Она пришла на порог участка в свои неполные четырнадцать лет, закинув на плечо труп железного и держа в руке его позвонки, — Томо не смог сдержать ухмылки, видя, как округляются глаза подростка. Ещё бы! Кого бы такое не поразило? — Знаю, о чём ты думаешь. Я и сам тогда охренел.
— А потом что? — в нетерпении почти вскрикнул Роши, оглушая копа. Но тот лишь поморщился, понимающе улыбаясь, и продолжил:
— Ну, пришло начальство. Стали разбираться, что к чему и каким, блять, образом. Оказалось, Хива не лишилась родителей, она просто ненавидит железных. Или, скорее, ей тупо нравится убивать, а с ними это дело законно, — развел мужчина руками. — В общем, дело чуть до драки не дошло. Никто не хотел верить, что обычная малолетка завалила железного и сама почти не пострадала. Ей даже разрезали спину, дабы позвонки проверить.
Роши передернуло от одной только картины в голове, которую нарисовало его собственное воображение. Холодная, просторная операционная. В ней обязательно должна быть светло-серая кафельная плитка на полу и стенах и выбеленный потолок. Вот девушка разделась и легла на операционный стол на живот. Вокруг неё около пяти врачей в этих жутких белых марлевых повязках, в длинных блекло-синих халатах и в тонких резиновых перчатках. Один из врачей — главный хирург. Тот начинает делать лазером глубокий надрез в области поясницы вдоль позвоночника, рассекая мышцы и ткани… И никакого наркоза. Способ проверки был слишком жестоким, но, как ни странно, самым верным, а фантазия очкарика была всё такой же безудержной.
— Хива — обычная девушка. Очень и очень сильная, как выяснилось. Она изобрела три удара, которые выламывают железному позвонки, и поэтому для неё сделали исключение и взяли Охотником. Уважают, ценят и хвалят, — последнее Томо произнёс весьма небрежно, хоть и в шутку, от чего подросток невольно засмеялся.
— Круто, — наконец, выдохнул очкарик, лениво улыбаясь. — Я бы тоже хотел к вам в полицию…
— Зачем? — пришло время удивляться Томо.
— Вы постоянно контактируете с железными, а я хочу изучить их! — смело заявил он.
— Не сказал бы, что прям Часто, — скептически хмыкнул брюнет, вздернув бровь. — У нас смертность выше, чем в местном онкологическом отделении, где ты заведомо мёртв.
— Это я тоже знаю, — кивнул парень. — Но, согласись, вам бы не помешало поймать железного живым.
Томо задумался. А ведь пацан прав. Живого железного им никогда не удавалось поймать. Чертов парень натолкнул копа на мысль о том, что у брюнета есть один знакомый железный, которого можно обездвижить, вырубить и приволочь в участок… Нет, не вариант. У него с Сорой свой договор, и нарушать его Охотник не собирается ни под каким предлогом.
«Глупо, опасно и… не хочется», — подумал коп, и тут его передёрнуло. Не хочется? Ему и самому очень не понравилось, как это прозвучало. Благо, прозвучало это лишь в его собственной голове.
Не хочется.
Не хочется, йопт.
