«Восстановлению не подлежит», — хмыкнул он, не без интереса разглядывая машину, которую скомкало, словно бумагу. Из-под неё разлилась небольшая лужа бензина. Троих парней, до этого сидевших в кузове, буквально размазало по склону, а водитель неподвижно лежал внутри раздолбанной машины. Сора проверил его пульс и, на всякий случай, перерезал ему горло хвостом. Затем он обошёл пикап с другой стороны и заметил, что с местом около водителя никого нет, но в небольшой лужице из крови лежит чья-то рука, оторванная по локоть.
— Интересно, — выдохнул мальчик сквозь железную маску, ткнув свою находку пальцем. — Очень интересно, — повторил он, нахмурившись и невольно прислушиваясь. И, похоже, не зря. До Соры донёсся чей-то хрип сзади. Железный обернулся и увидел молодого парня, сидевшего у склона и заканчивающего накладывать жгут на собственную руку — или, точнее, на то, что от неё осталось.
Брюнет почувствовал на себе заинтересованный взгляд и дёрнулся. Мальчик всё ещё сидел на корточках рядом с пикапом, но отказать себе в разглядывании подростка не смог. Тот, в свою очередь, будто ждал, когда же железный решит его убить, но, как оказалось, это был всё тот же гипнотический транс при виде хвостов мальчика. Брюнет мотнул головой, приходя в себя, и, опираясь левой рукой на стену и скрипя зубами от боли, попытался встать.
«Видимо, ему руку машиной придавило. Да так, что та оторвалась, — пришёл к выводу Сора, вставая и делая шаг в сторону военного. — Молодой ещё. На пару лет старше меня. Живучий парень, однако».
Брюнет, тяжело и хрипло дыша, упёрся спиной в стену, шаря уцелевшей, но предательски дрожащей рукой по карманам и ища заветный шарик. Ему казалось, что он уже не выживет, а потому лучше заберёт этого крысёныша вместе с собой.
— Это ищешь? — голос железного отличался скрежетом металла, что только устрашало его звучание. Но ещё страшнее — когда детский голос пропитан железом, отвратительным устрашающим скрежетом. Любого, кто сталкивался с подобным впервые, ужас пробирал до костей, а волосы на затылке вставали дыбом. Но, как говорят, человек способен привыкнуть ко всему.
Брюнет вздрогнул и посмотрел на мальчика, подбрасывающего шарик вверх над собой и ловящего его той же ладонью.
— Вот же мразь, — выплюнул парень, кашляя кровью на землю. Неужели у него ничего нет против этого железного? Что он может ему сделать? Да ещё и с одной рукой. Смех, да и только.
Сора выбросил довольно тяжёлый шарик в речку, засунул руки в карманы штанов и сделал ещё один шаг в сторону военного. Брюнет вспомнил, что у него есть нож, сделанный из того же сплава, что и хвосты мальчика, вот только… разве от этого будет какой-то толк? Он не смог бы двигаться быстрее хвостов железного, хоть ты тресни. Но если он хотя бы не попробует, то умрёт, позорно прижатый к стене.
Хоть парню и хотелось в голос рассмеяться из-за абсурдности собственных мыслей, но он сдержался и, невзирая на большую кровопотерю и плывущее сознание, достал из-за спины большой нож и тихо усмехнулся. Беловолосый не остановился, продолжая медленно надвигаться на военного. Когда расстояние сократилось до метра, подросток, глубоко вдохнув, предпринял попытку воткнуть нож в живот мальчика, ибо его длинны вполне хватило бы, чтобы попасть по позвонкам и вывести их из строя. Мальчик легко увернулся, а затем, присев на корточки, взял парня под колено и с силой дёрнул его на себя, заставляя военного упасть туда, где он до этого накладывал себе жгут.
— Играешь со мной… маленькая сволочь? Только не говори, что… убивать передумал, а то я… расплачусь от счастья, — сдавленно прохрипел брюнет, сверля беловолосого взглядом. Он впервые видел железного так близко, но сейчас был не самый подходящий момент, чтобы восторгаться его блестящей серебряным цветом маске или хвостам, до которых можно было дотянутся рукой. Одной единственной рукой.
— Послушай, — выдохнул мальчик после недолгого напряжённого молчания, в ходе которого он что-то обдумывал и решал для себя. — Я не из тех, кто ловит кайф от убийств, но я и не герой, который смог бы прекратить всё это. Но помочь могу. Даже я на что-то годен, — Сора взял нож парня и вложил его тому в руку, крепко сжимая его в своих ладонях и пристально глядя подростку в глаза. — Попробуй жить дальше.
На его последних словах сознание стремительно покидало брюнета, но он запомнил сказанное и, прежде чем отключиться, успел слабо кивнуть. Он не понял, зачем это сделал, но главным для него было то, что мальчик его оставил.
— Ты бредил.
— Да? — парню не интересно.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально.
— Это хорошо, — выдавил седой мужчина сухую улыбку, хотя он отчётливо понимал, что вместо «нормально» должно было прозвучать «никак». Парень вообще не желал кого-либо сейчас видеть, сгорбленно сидя в кровати и буравя взглядом блеклых карих глаз одеяло. — Есть какие-нибудь жалобы, Томо? — мужчина старался быть предельно осторожным.
— Нет.
Доктор вздохнул.
