Дверь библиотеки со скрипом отворилась. На пороге появилась женщина в чёрном мундире, строгом и безупречном. Волосы собраны, лицо словно вырезано из старого камня. Инквизиторша из катакомб.
— Простите, — сказала она ровным голосом. — Надеюсь, я не помешала. Господин Айронхарт?
Я встал, кивнув. Юна тоже поднялась рядом со мной.
Инквизиторша слегка склонила голову.
— У меня есть вопросы к господину Айронхарту. Не будете ли вы так любезны, юная леди, оставить нас на несколько минут?
Голос её был вежлив. Очень. А значит — опасен.
Юна задержалась у двери, будто не желала уходить, но взгляд Инквизиторши был таким — от которого даже упрямство съёживается. Она кивнула мне коротко и, не оглядываясь, вышла. Остались мы вдвоём. Я и женщина, от которой веяло формальностью и холодом.
Я не сел. Присутствие этой дамы не располагало к комфорту.
— С кем имею честь? — спросил я. Холодно. Почтительно, но без теплоты.
— Ардалин Вест, — представилась она. — Старший инквизитор. Отвечаю за поиск и очищение еретиков в пределах Тиарина.
Хорошее имя. Почти поэтичное.
Она подошла ближе, за её спиной захлопнулась дверь.
— Расскажите, господин Айронхарт, — начала она, — что вы знаете о магических всплесках, наблюдавшихся несколько месяцев назад. И что знаете о катакомбах под городом?
— Ничего, — ответил я. Ровно. Без пауз, без ложной задумчивости. — Я — ученик Академии, не исследователь подземелий. И, к сожалению или к счастью, катакомбы — не место, где мне довелось бы бывать.
Она смотрела прямо. Как будто мои мысли выжигались на моём лице.
— Сегодня ночью была сожжена таверна "Хмельная змея", — сказала она, всё так же спокойно. — Внутри находились члены небезызвестной гильдии убийц. Вам, должно быть, знакомо их имя. Именно они организовали покушение на вас семь лет назад. А затем... напали на королевский кортеж. Покусились на жизнь вашего брата в день его свадьбы.
Я нахмурился. Кровь чуть потеплела, как вода в котле перед закипанием.
— А давно ли Инквизиция знала, что "Хмельная змея" — логово Гильдии? — спросил я.
Инквизитор даже не моргнула.
— Предельно давно.
Вот так. Ни тени сомнения. Ни попытки прикрыться. Только прямота. Такая, от которой хочется схватиться за эфес меча и рубануть кому-нибудь по шее.
— Значит, у вас были все шансы настигнуть убийц. Но вы их просто игнорировали?
— Мы ничего не игнорируем, — отчеканила она. — Солдаты Ордена вмешиваются только в дела веры. Гильдия убийц — это преступники. Грязь мирская. Мы наблюдали. Мы ждали, когда грязь потечёт в сторону духовного гниения. И тогда вмешались.
— Вы ждали, — процедил я. — Пока кто-то ещё умрёт? Или пока придёт кто-то вроде Призрака и сделает за вас чёрную работу?
Её глаза сузились, став практически ледяными. Она шагнула ближе, и голос её стал тише:
— Что вы знаете о Призраке?
Слова повисли в воздухе, как лезвие на волоске. Я не шелохнулся.
— Ничего, — сказал я. — Разве что слухи. Кто-то сильно нашумел в городе чуть больше полугода назад.
Она не улыбнулась. Только кивнула.
— Тогда советую вам и дальше знать ровно столько, будьте осторожнее.
— Я давно научился быть осторожным, учитывая события последних семи лет.
Мы стояли, словно два бойца перед дуэлью. Только оружием были слова. И каждое — с отточенным лезвием.
Я склонил голову набок, прищурившись, словно рассматривая не инквизитора, а картину, висящую не на своём месте.
— Знаете, инквизитор Вест, я тут подумал… почему такая красивая женщина, как вы, посвятила свою жизнь службе Ордену? — начал я, с ленивой тягучестью, будто размышляя вслух. — С таким лицом вы могли бы быть завидной невестой в любом знатном доме Элдории. Или, скажем, сиять в театре, играть роковых женщин и собирать цветы у подмостков. А вместо этого — еретики, костры, запах гари и бесконечные допросы. Неужели вам никогда не хотелось чего-то... мягче? Теплее?
Её лицо не дрогнуло, но взгляд стал чуть более тяжёлым. Она опустила глаза — не в смущении, скорее в воспоминании. Пальцы, до того сложенные на поясе безукоризненно, едва заметно сжались.
— Я была сиротой, господин Айронхарт, — сказала она — У меня не было знатных покровителей. Не было семьи, друзей, даже имени. Орден дал мне всё. Имя, пищу, крышу, знание. И главное — дал цель. То, ради чего жить. Я не искала мягкости. Я искала смысл. И нашла его в служении.
Я слегка наклонился вперёд, удерживая её взгляд.
— Но разве нельзя искать смысл в чём-то... менее колючем? Менее похожем на петлю? — Я чуть склонил голову, подыгрывая, будто пытался разгадать загадку. — Что, если вы когда-нибудь устанете от пепла и крови? Если вам захочется… покоя? Или даже нежности?
Она посмотрела на меня пристально, словно пыталась понять, издеваюсь ли я или серьёзен. В этом взгляде было и раздражение, и, может быть, доля чего-то более опасного — сомнения.
